Так, я кормила тхайна, давала ему препараты от паразитов, которых он успел набрать в джунглях, вычесывала его шерсть, следила, чтобы он не сорвал фиксирующую повязку с заживающей лапы, и, самое главное, искала способ избавить тхайна от негативных установок в отношении людей, приглушить инстинкт нападать на всякого, кто приблизится. В этом мне помогали научные труды, посвященные исследованиям низких энергий, советы зоологов со станции, кое-какие заметки Гетена. Я начала вести дневник, отмечая происходящие с Улыбашкой изменения.

На тхайна то и дело приходили поглазеть, но я всех, кроме ветеринаров и некоторых зоологов, отправляла восвояси, и на вопросы: «Когда вернем тхайна в питомник?», пожимала плечами. Конечно, я понимала, что в итоге пса либо выпустят в джунгли, либо вернут военным, но до этого момента я поставила себе целью «вычистить» сознание пса, сделать более послушным, спокойным — для его же блага.

Однажды днем, после того, как я покормила своего подопечного, к нам пожаловали гости. Один — тонкий, изящный и синеглазый. Другой — плечистый, крупный и голубоглазый.

— Надо же — правда, — протянул Гетен, обращаясь к Локену. — Кошка завела себе собаку.

Я выпрямилась, подошла к самой решетке и, вытерев испачканные руки о рабочий комбинезон, посмотрела в глаза человека, который вынудил меня нарушить закон и рискнуть жизнью, физическим и психическим здоровьем. Неважно, какие у него были цели, ради чего он все это придумал: факт остается фактом. Чтобы попасть к Нигаю и выкрасть гибридов, меня использовали сначала как отвлекающий элемент, а потом как заложницу. Бросили в руки капитана, как бросают собаке сочную косточку…

Гетен приподнял тонкие, едва обозначенные брови:

— Негодуешь? Зря. Не порть себе ауру, Унсури.

— Моя аура — не ваша забота, — угрожающе ответила я. Вторя моей угрозе, зарычал и Улыбашка. Я досадливо поджала губы: труды последних дней пошли насмарку. Тхайн снова возбудился, а возбуждение у него всегда сменяется нервозностью. — Зачем пришли? Здесь не выставка редких животных.

— Мы пришли тебя порадовать, Унсури. Сказать, что покидаем Гебуму сегодня.

— Действительно, прекрасная новость, — без воодушевления сказала я. — Вы добились своей цели, профессор? Умыкнули гибридов у Нигая? Поздравляю.

Брови Гетена опустились и сложились в следующую комбинацию: нахмуренную. Я отлично помнила предостережения практикантов о том, что Гетен не переносит, когда его называют «профессором».

Вот только мне плевать теперь, что он там не переносит.

— Не нравится мне твое настроение, Унсури, — протянул лирианец.

— А мне не нравитесь вы. Давайте решим эту проблему. Уйдите отсюда, а?

Гетен усмехнулся и поднял руку, очертил одному ему видимые линии моей ауры, энергетические пятна.