Джейсон сказал, что там у дома стоит полицейский, с которым он как-то поцапался из-за машины. Дай, мол, надену, чтобы тот не узнал.

— И вы дали?

— Я подумал, пускай, кто ж знал тогда… ну, вы понимаете. Дал ему, он надел. Потом нас вывели из машины и поставили рядом с Дереком. Стояли, стояли, и тут одному полицейскому что-то сказали по радио, он обернулся и крикнул Джейсону снять бейсболку. Джейсон снял, а потом вдруг на него все накинулись, надели наручники — оказалось, это не Дерек, а он.

По глазам Мэгги я понял, что история с бейсболкой нам очень пригодится.

— Знаете, что самое смешное? — спросил вдруг Клинтон.

— Что?

— Бейсболку мне так и не вернули.

Он рассмеялся, я ответил улыбкой.

— Придется, когда все закончится, подарить вам новую. Позвольте теперь задать вам главный вопрос. — Я сделал значительную паузу. — Согласны ли вы повторить все, что рассказывали здесь, на судебном разбирательстве по делу Джейсона Джессапа?

Клинтон задумался, потом решительно кивнул:

— Да, согласен.

Я встал, обошел стол и протянул ему руку.

— Стало быть, у нас появился новый свидетель. Мистер Клинтон, примите нашу искреннюю благодарность.

Мы обменялись рукопожатием, и я обернулся к Босху:

— Гарри, мы все обсудили?

— Думаю, да. Я отвезу мистера Клинтона назад в мастерскую.

— Отлично. Еще раз большое спасибо, мистер Клинтон.

Он поднялся со стула.

— Можете звать меня Биллом.

— О'кей, — улыбнулся я. — Звать будем Биллом, а вызывать как свидетеля.

Вежливо посмеявшись над моей незатейливой шуткой, Босх и Клинтон вышли из комнаты. Я вернулся за стол и взглянул на Мэгги:

— Ну, что скажешь о бейсболке?

— Это связующее звено. Сара тоже вспомнила, что Клостер по радио приказал снять бейсболку с одного из водителей, и тогда она узнала преступника.

В материалах первого процесса Гарри нашел список вещей, изъятых у Джессапа при аресте, и там упоминалась бейсболка «Доджерсов». Теперь, через столько лет, найти ее будет непросто, но мы попробуем — может, поискать в Сан-Квентине? Так или иначе, список у нас уже есть.

Я кивнул. Эта деталь была важна по нескольким причинам: она показывала, что свидетели независимо подтверждают слова друг друга, опровергала возможный аргумент защиты, что нельзя полагаться на память после стольких лет, и, наконец, демонстрировала психологическое состояние подозреваемого.

Джессап явно боялся, что его опознают, что кто-то видел, как он увозил девочку.

— Отлично, — сказал я, — а как насчет остального — соперничества между водителями, угрозы увольнения?

— Тоже хорошо — с точки зрения психологии. Джессап в тот день был в состоянии стресса. Возможно, это и спровоцировало преступление. Неплохо было бы включить в список свидетелей еще и психолога.