— В чем дело?

— Меня зовут Гарри Босх, а это Мэгги Макферсон, она сотрудник окружной прокуратуры Лос-Анджелеса.

— Зачем было лгать? — возмутилась она. — Вы сказали, что хотите сделать заказ!

— Нет. Так подумал ваш помощник, а мы о цели своего приезда не сообщали.

Она все еще хмурилась — Босх уже совсем было решил, что разговор не получится, — но потом вдруг шагнула вперед, взяла удостоверение и принялась его изучать. Такое в многолетней практике Босха случалось всего несколько раз.

Сара Глисон подняла на него удивленный взгляд, и он невольно поморщился, уже зная, какой будет вопрос.

— Вы сказали — Гарри Босх?

— Можно просто Гарри.

— Иероним Босх… Вас назвали в честь художника?

Он кивнул:

— Моя мать любила его картины.

— Я тоже. Он многое знал о внутренних демонах в человеческой душе. Ваша мать за это его любила?

— Думаю, да.

Сара отдала удостоверение. Босх почувствовал, что настроение ее изменилось. Настороженность и раздражение прошли благодаря его знаменитому тезке.

— Ну и чем я обязана вашему визиту? — спросила она. — В Лос-Анджелесе я не бывала больше десяти лет.

Босх задумался. Если она говорила правду, значит, не приезжала, даже когда отчим был при смерти.

— Мы просто хотим поговорить, — сказал он. — Может, присядем?

— О чем поговорить?

— О вашей сестре.

— О сестре? Но я… Послушайте, да в чем вообще дело?

— Значит, вы не в курсе?

— В курсе чего?

— Давайте все-таки присядем, и я расскажу.

Отодвинув стул, Сара Глисон опустилась на него и закурила сигарету из мягкой пачки.

— Прошу прощения, — сказала она. — Теперь это единственная моя вредная привычка. Вы нагрянули так внезапно, что без сигареты не обойдешься.

Босх и Макферсон вкратце обрисовали события, в результате которых Джейсон Джессап оказался на свободе. Сара слушала с непроницаемым лицом. Ни слез, ни возмущения, ни вопросов о подробностях дела. Объяснила только, что все последние годы не общалась ни с кем из Калифорнии, не смотрит телевизор и не читает газет, потому что все это отвлекает от работы и мешает программе реабилитации.

— Мы собираемся снова судить его, мисс Глисон, — сказала Макферсон, — и приехали к вам, чтобы попросить о помощи.

Она надолго задумалась, потом спросила:

— Разве нельзя просто использовать то, что я говорила тогда? Это было так давно…

Макферсон покачала головой:"

"— Нет, так нельзя. Теперешние присяжные не должны даже знать о том первом разбирательстве — это изменило бы в их глазах вес представленных доказательств и настроило не в пользу обвиняемого. Поэтому свидетельства тех, кто скончался или уже недееспособен, мы будем зачитывать на процессе, не указывая источник материалов. Однако если свидетель жив и здоров, он должен предстать перед судом лично.

Сара словно не слышала.