Но если Джессапа хорошенько прижать и заставить признать себя виновным в обмен на свободу, гражданские иски потеряют смысл, не будет и гонораров за книгу и экранизацию, на которые он сейчас рассчитывает.

— Ну что, прав я? — ухмыльнулся Джессап.

Под пристальным взглядом из зеркала было неуютно. Босх стал смотреть на дорогу. В кармане куртки завибрировал телефон.

— Я отвечу, Гарри? — предложил Чу.

Проигнорировав намек, что за рулем говорить не положено, Босх вытащил телефон и принял вызов. Звонил лейтенант Гендл.

— Гарри, ты где?

— Съезжаю со Сто первого.

— Отлично. Я просто хотел предупредить: вас там ждут у входа, не забудь причесаться.

— Ага, понял. Пожалуй, пошлю напарника. — Он покосился на Чу, но объяснять не стал.

— Как хочешь, — сказал Гендл. — А дальше что?

— Он отказался давать показания, так что сдадим, и все. Затем поеду в штаб к обвинителям. У меня к ним вопросы.

— Гарри, у них хоть есть, чем его прижать?

Босх взглянул в зеркало. Джессап снова смотрел в окно.

— Не знаю, лейтенант. Буду знать, расскажу.

Несколько минут спустя они заехали на стоянку позади тюрьмы. Перед дверями приемной канцелярии выстроились цепочкой операторы с телекамерами.

Чу выпрямился, осматриваясь по сторонам.

— Показ моделей, Гарри, пора на подиум!

Босх поморщился:

— Где ты этого набрался, в телике?

— Ну да, они только так и говорят.

— Мы не говорим. Давай веди его.

— Может, вместе?

— Нет, я здесь подожду.

— Ты уверен?

— Да. Не забудь про наручники.

— О'кей, Гарри.

Стоянка была заполнена фургонами телевизионщиков с поднятыми антеннами, но площадка перед входом оставалась свободной. Босх припарковался и заглушил двигатель.

— Ну что, убийца, готов? — спросил Чу. — Билеты проданы, зрители ждут.

Джессап промолчал. Чу вышел сам, затем открыл дверь для него. Босх откинулся на спинку сиденья, наблюдая за спектаклем.

5

Вторник, 16 февраля, 16:14.

Быть женатым на Мэгги Макферсон, хотя бы и в прошлом, имело одно преимущество: из-за очевидного конфликта интересов я никогда не выступал против нее, не раз избежав таким образом неминуемого разгрома и профессионального унижения. Лучшего обвинителя на судебном процессе мне видеть не приходилось — прозвище Грозная Мэгги моя бывшая получила не случайно.

Теперь нам впервые предстояло выступать в одной команде, сидя за одним столом, но этот расклад, выглядевший вначале столь удачным и плодотворным, в том числе и для карьеры Мэгги, оказался далеко не безоблачным. Положение второго обвинителя ее не слишком устраивало, что нетрудно понять. Профессиональному обвинителю, засадившему за решетку десятки воров, убийц, насильников и наркодельцов, было не по себе в роли подручного у новичка. Конечно, я тоже участвовал в десятках процессов, но только как адвокат защиты.