Будет не самым мудрым решением сразу же напяливать на себя такие артефакты. Надо их тщательно изучить.

— Тоже верно, — соглашается со мной Третий.

— И да, — продолжаю я. — Как там обстоят дела с группой собирателей?

— Работаем, — отчитывается Малой. — Сбор идёт, как и положено.

Что удивительно, осколки кристалла с Лапуты оказались очень устойчивы к разного рода взрывам. То есть, чтобы расколоть их или уничтожить на более мелкие фракции, придётся приложить немало усилий!

Причём осколки способны выдержать даже взрыв пороховой мины! Конечно, не все, но стоит попытаться найти хотя бы то, что от них осталось.

Из-за чего сейчас десятки разведчиков прочёсывают равнину для того, чтобы собрать уцелевшие кристаллы из големов и мин. Каждый из них у нас на счету.

Ни один из них мы не можем потерять! Ведь это уникальный ресурс, ограниченный по количеству.

Хотя, думается мне, что какая-то часть, нет-нет, но затеряется во вспаханной земле. И с этим мы ничего поделать не сможем. Но хотя бы приложим все усилия.

Вслед за первыми тремя звучат и другие доклады. О логистике, об обеспечении раненных необходимыми медикаментами.

О том, как быть и что делать. Военная машина работает уже в привычной мне манере.

Мы победили в одной битве. Это так. Первый и самый страшный натиск Парижа оказался остановлен. Но будущее таит в себе немало загадок и опасностей. Как поступит осторожный и щепетильный Консул после недавней битвы, никто не знает.

Легион прошёл не одну и не две захватнические войны. Это выкованное в крови подразделение. Чего нельзя пока сказать ни о союзной армии, ни о техасских солдатах.

Союзу необходимо в разы увеличить число тренировок.

Недавний бой показал, что нет предела совершенству. По сравнению со слаженностью солдат Легиона, армия Союза… не идёт ни в какое сравнение. Мы просто разделили равнину на участки, где каждая фракция сражалась обособленно.

В то же время Легион использует каждого своего игрока, как часть чего-то большего. Они — это могущественный и ужасающий механизм. Орудие убийства в руках своего Владыки.

Разница между нашими подходами просто колоссальна. Не устрой я диверсию в тылу Легиона, как долго мы продержались бы?

Нет, по отдельности наши солдаты ничем не уступают легионерам.

Фаланга устояла, несмотря ни на что. Паладины Москвы, изменённые Милана, самураи Киото — все они нашли, чем удивить врага.

Но на каждый выпад Железный Легион нашёл контраргумент. Раз за разом армия Консула находила ту самую лазейку, позволяющую им выйти победителем.

Вот что действительно напрягает меня в качестве врага Парижа. Не мощь и дисциплина солдат, не численность армии, даже не руны… а их адаптивность. Способность Легиона приспосабливаться к любой угрозе для себя.