Вся эта история с Мортимером послужила лишь предлогом.

— Вы могли предложить мне замужество, когда еще были свободны.

— А ты бы вышла за меня?

— Тогда — нет.

— Значит, теперь вышла бы? О да, вышла бы! Ты же сама видишь, что тогда мы не были готовы к этому. Нам нужно было самим во всем убедиться, пройти через все это, чтобы осознать всю силу и глубину наших чувств. У нас это не так, как у других. Мы будем вечно любить друг друга. Ради этого можно пожертвовать всем-всем…

— Вы так неистовы.

— То же самое я говорил о тебе. Именно это и привлекает нас друг в друге. Я знаю, чего хочу, и знаю, как это получить.

— Не всегда.

— Всегда, — решительно сказал барон. — Кейт, не уезжай. Погоди немного. Если ты уедешь, я последую за тобой.

Мы сидели рядом, я прислонилась к его плечу, а он крепко меня обнимал.

Его присутствие утешало. Впервые я позволила себе взглянуть правде в глаза. Конечно же, я его любила. А когда ненавидела, это сильное чувство заслоняло от меня все остальное. И незаметно для меня самой превратилось в любовь. Теперь я любила его так же неистово, как ненавидела раньше.

Но я уезжаю в Англию. У меня нет иного выхода. Клэр помогла осознать это.

Я поднялась.

— Пора возвращаться. Скоро из замка вернется Клэр. Они с Кендалом будут беспокоиться, не застав меня дома.

— Пообещай мне только одно.

— Что?

— Что ты не уедешь, не предупредив меня.

— Обещаю, — ответила я.

Мы еще некоторое время стояли, прильнув друг к другу, и он целовал меня, но совсем не так, как раньше. На этот раз его поцелуи были бесконечно нежными.

Меня так и переполняли эмоции.

Потом он подсадил меня на Фиделя, и мы вместе вернулись в замок.

* * *— Кендал, — сказала я, — мы едем в Англию.

Сын в упор уставился на меня, и его лицо застыло. В это мгновение он был поразительно похож на своего отца.

А я продолжала:

— Понимаю, что ты не хочешь покидать замок, однако мы должны уехать. Это ведь не наш дом.

— Наш! — гневно возразил он."

"— Нет, нет… Мы находимся здесь только потому, что, когда покинули Париж, нам больше некуда было направиться. Но в чужих домах нельзя оставаться навсегда.

— Это дом моего отца, и он хочет, чтобы мы жили здесь.

— Кендал, — вздохнула я, — ты еще маленький. И должен меня слушаться, потому что я знаю, как будет лучше для тебя и для всех нас.

— Так не будет лучше. Не будет!

Он никогда раньше не смотрел на меня так, и выражение его глаз в этот момент причинило мне нестерпимую боль. Казалось, он меня ненавидит.

Неужели Ролло так много для него значит? Я знала, что Кендал очень полюбил замок. Для ребенка с развитым воображением он и в самом деле был дворцом чудес. Но дело не только в этом. Кендал твердо уверен, что его место здесь, и Ролло сыграл в этом не последнюю роль.

Он лишил меня невинности, думала я.