— Вы пригласили меня сюда, чтобы показать старые манускрипты или чтобы поговорить о невозможном?

— Поговорить о возможном и показать манускрипты. Вначале поговорим. Сколько должно пройти времени, прежде чем ты осознаешь, что так дальше продолжаться не может?

— Может, — возразила я, — до тех пор, пока я не уеду. Если бы не Кендал, я рискнула бы и попыталась добраться до Англии. И все больше склоняюсь к мнению, что так и следует поступить. И уже говорила об этом с Кендалом.

— Что он сказал?

— Разумеется, что не хочет уезжать.

Его лицо расплылось в довольной улыбке.

— Очень толковый мальчуган, — кивнул барон.

— Вы околдовали его.

— Вполне естественно, что я нравлюсь собственному сыну.

— Однако вы не пытались очаровать Вильгельма.

— Я сказал: собственному сыну. За ублюдков не отвечаю.

— Вы беспощадный и жестокий человек.

— Но не с тобой, Кейт… только не с тобой.

— Когда-то… — начала я.

— Это было необходимо, и это было начало любви, — перебил он меня, — разве не так?

— Нет, это была похоть и месть…

— Вовсе не…

— Которая не удалась.

— Все удалось, потому что я понял, что в этом мире существует лишь одна женщина, способная меня удовлетворить.

— Все сводится лишь к вашим прихотям, вашим удовольствиям… Пожалуйста, покажите мне манускрипты.

— Всему свое время. Вначале мы должны поговорить. Я устал от твоих… уловок и уверток.

— Нет никаких уловок.

— Ты делаешь вид, что мой сын — это вовсе не мой сын!

— А как может быть иначе! Мне кажется, ваша жена уже что-то подозревает.

— Что подозревает?

— Что Кендал — ваш сын.

— В этом она права. Хоть в этом.

— И что я ваша…

— Любовница? — перебил меня он. — Что ж, будем надеяться, что и в этом тоже она скоро окажется права.

— Пожалуйста, не говорите так.

— Но если она не ошибается в первом случае, значит, не должна ошибаться и во втором!

— Я не согласна.

— Ах, Кейт, давай оправдаем эти подозрения. Нехорошо разочаровывать людей.

— Вы никак не изменились. Я уверена, что принцессу… возмущает мое присутствие в замке.

— А она утверждает, что, напротив, очень радует. Портрет сына привел ее в восторг, и она считает, что за то время, что ты здесь, мальчик изменился в лучшую сторону. Он теперь любит играть с нашим сыном и уже не ходит повсюду с видом затравленного волчонка. Во время сеансов позирования он был почти симпатичен.

— Даже если бы то, о чем вы говорите, и было возможно, надо быть безумной, чтобы делать ставку на такого человека, как вы.

— Брось, Кейт, хватит выкручиваться. Ты думаешь, мне ничего не известно о твоих чувствах ко мне? Когда ты говоришь, твои губы лгут, но иногда они бывают вполне откровенны. Позволь же им быть правдивыми относительно меня… хотя бы раз.

— Мне кажется, я никогда не лгу.