Парижане слишком ослабели для массовых беспорядков, но ради собственного спасения многие были готовы на все, что угодно.

У нас почти не осталось продуктов. Барон заявил, что у него огромный запас жизненных сил, поэтому он почти не нуждается в еде. Я заметила, что он часто отдает свою порцию Кендалу. Это тронуло меня, как и все остальное, что он делал для моего сына, и я почувствовала, что уже почти люблю этого человека.

Погода немного изменилась. Холодный ветер утих, и выглянуло солнце. Я ощутила непреодолимую потребность выйти на улицу, но решила никого не предупреждать о своих планах, потому что знала, что домашние неизбежно станут возражать и попытаются воспрепятствовать моим намерениям.

Вражеские пушки молчали, и в военном плане на улицах было почти безопасно. Должно быть, пруссаки поняли, что самым эффективным способом вынудить парижан к сдаче является голод.

Позже я пожалела, что отправилась на эту прогулку. Никогда не забуду того малыша. Он сидел, прислонившись к ограде, очень похожий на Кендала, по крайней мере, сзади. Сначала я решила, что ребенок от слабости потерял равновесие, и подбежала, чтобы помочь ему.

Когда я коснулась его плеча, он упал на спину, бледный и холодный. Должно быть, ребенок умер несколько часов назад… умер… от голода. Я уже ничем не могла ему помочь. Если бы у меня и была с собой еда…

Я стремглав бросилась бежать домой.

В вестибюле меня встретил Кендал.

— Ты выходила на улицу, мама?

— Да… да… совсем недалеко.

— Там солнышко, — вздохнул он.

Солнечные лучи падали на его лицо, подчеркивая бледную кожу и тусклые глаза, которые когда-то были такими яркими и живыми. Это исхудавшее личико…

Я отвернулась, потому что не могла больше на него смотреть, и прошептала:

— Господи, пусть этот кошмар закончится.

Не допусти, чтобы это случилось с… только не с Кендалом.

Барон, хромая, подошел, взял меня за руку и увлек в свою комнату.

— Что случилось? — спросил он, когда мы остались одни.

Я припала к нему, едва сдерживая рыдания.

— Скажи мне, Кейт, — ласково произнес он.

— Ребенок… там, на улице… мертвый ребенок… мальчик… похожий на Кендала.

Он погладил меня по голове.

— С нашим сыном все будет в порядке. Это не может продолжаться вечно. Им придется покончить с этим.

Скоро, уже совсем скоро. Иначе и быть не может. Мы выживем.

Я стояла, прильнув к нему. Он крепко обнял меня и продолжал:

— Не сдавайся. Это на тебя не похоже. Уже скоро.

Никто не смог бы успокоить меня лучше, чем он. Я поверила в то, что он всегда позаботится о нас и что он не может потерпеть поражение. То, что случилось с ним, убило бы любого другого человека. Но только не барона.

Так постепенно рос его авторитет в моих глазах. Я знала, что пока он с нами, мы не пропадем. Он смог обеспечить нас провизией.