Врач был чрезвычайно рад предоставить нам эту возможность.

Он показал, как следует делать перевязку. Рана привела меня в ужас. Я знала, что барону очень больно, но он стоически вытерпел все, что я делала. Собственно, иного я от него и не ожидала.

Мы с Жанной перенесли свои кровати вниз, так что теперь все находились на одном этаже и недалеко друг от друга. Меня преследовал изнуряющий страх разлуки с Кендалом.

Наступила ночь. Все обреченно ждали новых обстрелов. Однако все было тихо. Пока.

Эта ночь у постели раненого была очень тревожной. Не верилось, что еще сутки назад я спокойно спала в своей постели, а Николь все еще была жива…

Больше всего я боялась за Кендала.

Снова и снова вспыхивало в сознании то ужасное мгновение, когда я поняла, что на ребенка сейчас обрушится стена. И если бы барон не защитил его, прикрыв собственным телом… моего малыша, несомненно, раздавило бы насмерть.

Было странно осознавать, как многим я обязана этому человеку. Самыми большими в моей жизни унижениями… а теперь… самым большим счастьем — жизнью моего сына.

У меня в ушах продолжал звучать голос Николь: «В нем много хорошего.

Ты должна понять это». Да, я уже увидела нечто хорошее. Он пришел, чтобы увезти, спасти нас… рискуя, как потом оказалось, собственной жизнью. И он спас моего сына.

Я просидела возле него всю ночь, в темноте, не зажигая свечей. Несколько дней назад Николь сказала, что мы должны экономить свечи… что должны экономить буквально все. Нас наверняка ожидали серьезные лишения.

Я сидела, глядя на неподвижные очертания его фигуры, пока за окном не заалела заря. Тогда я увидела, что мертвенная бледность сошла с его лица, на котором теперь стали проявляться признаки жизни.

Дыхание стало более ровным. Я поняла, что он выживет, и вздохнула с непередаваемым облегчением.

А потом долго размышляла. Слишком много событий произошло за столь краткий промежуток времени. Я знала, что смерть всегда ходит рядом, но сейчас она приблизилась вплотную. Николь всегда казалась мне такой живой и энергичной… а потом она шла по улице, ее ранило осколком снаряда и… конец. А барон! То же самое вполне могло произойти и с ним.

Это была война. Я отмахивалась от нее, не проявляла к ней ни малейшего интереса, считала дурацким мужским развлечением, из которого никогда не выходит ничего хорошего, и только.

Но на войне еще и погибают люди… близкие люди просто выходят на улицу и… не возвращаются домой.

Я вздрогнула. Барон смотрел на меня.

— Кейт, — слабым голосом произнес он.

— Как вы себя чувствуете?

— Странно. Очень странно…

— Это был снаряд. На вас упала стена.

— Я помню… Малыш?

— Невредим.

— Слава Богу.

— Спасибо также и вам.

Улыбка тронула его губы, и он опять закрыл глаза.