Он проникнется совсем другими ценностями и, очень может быть, станет художником…"

"Кендал любил сидеть в мастерской и наблюдать за тем, как я работаю, хотя, конечно, когда приходили заказчики, я его уводила. Он потребовал, чтобы я дала ему краски, и теперь постоянно рисовал что-нибудь.

Это было счастливое время, и, видя его русую головку, склоненную над листом бумаги, я думала, что все мои жертвы были не напрасны. Кендал оправдывал все.

Однажды утром я работала в мастерской, а Николь повела малыша на утреннюю прогулку в Люксембургский сад. Моей моделью была молодая женщина, которая хотела подарить свой миниатюрный портрет мужу на день рождения.

Я познакомилась с ней на одной из вечеринок Николь, как, впрочем, и со многими другими заказчиками. Она болтала без умолку, что меня вполне устраивало. Мне нравилось улавливать смену настроений на лицах моделей…

Внезапно она сказала:

— Входя в дом, я встретила мадам де Сент-Жиль с вашим сынишкой.

— Они шли на утреннюю прогулку.

— Прелестный маленький мужчина!

Я бывала без меры счастлива, когда кто-нибудь начинал хвалить Кендала.

— Я тоже так думаю, но вы же знаете, что материнская любовь бывает слепа.

— Нет никаких сомнений в том, что он красивый ребенок. Дети — это так прекрасно. Надеюсь, что у меня тоже будут дети… со временем. Конечно, я еще молода. Но и вы тоже молоды, мадам Коллисон. Должно быть, вы вышли замуж в очень юном возрасте. Но как это грустно… то, что ваш муж так и не увидел своего сына.

Я молчала.

Она продолжала:

— О, простите! Мне не следовало так говорить. Ведь это наверняка очень больно… даже сейчас. Простите меня!

— Ничего страшного.

— Говорят, что время лечит, и у вас есть такой милый сынишка.

На прошлой неделе мой муж ездил в Сентевилль. И ночевал в замке…

Моя кисть зависла над пластиной из слоновой кости. Я не могла позволить ей дрогнуть. Каждый штрих был очень важен.

— Так что же? — пробормотала я.

— Он говорит, что принцессе постоянно нездоровится. Как я поняла, это у нее уже давно… Все началось после родов.

— После родов? — услышала я свой голос.

— Ах, разве вы не слышали? Прошло столько времени… Ребенку уже, должно быть, столько же, сколько и вашему малышу. Вы, кажется, говорили, ему два года? Да, да… наверное, они родились почти одновременно.

— Я не знала, что у них родился ребенок.

— Мальчик. Слава Богу, мальчик. Я слышала, что здоровье принцессы может не позволить ей иметь других детей.

— Очень жаль, ведь она еще так молода.

— О да, очень молода. Но роды были тяжелыми. Как бы то ни было, а у них теперь есть сын.

— Вы его видели?

— Мельком. Он показался мне довольно болезненным.

— Это удивительно.

— Да, можно было бы ожидать, что сын барона будет похож на своего отца, не правда ли?

— Как они его назвали? — спросила я.