На секунду ее настигли угрызения совести. А ведь тот молодой человек хотел помочь ей и, возможно, спас ей жизнь, когда охваченная паникой девушка кинулась к собору в отчаянной надежде разыскать отца. Кэт толком не разглядела, как выглядел незнакомец, помнила только, что из-за болезненной худобы его голова походила на череп, обтянутый кожей. А еще у него были густые темные брови: такие больше подошли бы мужчине покрупнее и постарше.

От каждого движения боль пронзала Кэт изнутри. Она прошла под аркой, повернула направо и у подножия парадной лестницы замерла в нерешительности.

Лестница вела вниз к площадке с балюстрадой. Пол застелен коврами, на отполированных деревянных панелях настенные канделябры, на потолке изысканная гипсовая лепнина. Но в темноте всей этой роскоши не видно.

Комната Оливии с кроватью под балдахином располагалась внизу. Рядом спальня господина Олдерли: там стояли кровать, стол, а также большой инкрустированный шкаф работы голландских мастеров и несколько шкафчиков для белья. Третья комната пустовала.

Кэт прислушалась, но в доме царила тишина.

Она прошла к арке, за которой скрывалась винтовая лестница. Кэт шла на ощупь, по памяти, ориентируясь лишь по глубине теней за пределами круга света от ее свечи. После каждого шага она останавливалась, чтобы прислушаться, хотя нужно было спешить. Этот же путь, только в другую сторону, она проделала вчера вечером, когда Джем провожал ее в спальню.

На нижнем этаже дверь вела на боковую площадку. В отличие от главной площадки, находившейся на месте покоев настоятеля монастыря, в былые времена размещавшегося в нынешнем Барнабас-плейс, с этой площадки можно было попасть в другую часть дома, расположенную перпендикулярно этой.

Вот площадка превратилась в коридор, тянувшийся вдоль внешней стены. Справа через равные промежутки располагались четыре двери. Все они были закрыты. Кэт проскользнула по коридору к третьей двери. Потом застыла и вся обратилась в слух.

До нее донесся низкий ритмичный храп. Кэт опустила узел на пол. Она села, потом прижалась щекой к полу. Через щель под дверью проникал сквозняк.

Кэт встала, поморщившись от резкой боли. Соседние комнаты не заняты: они обставлены как спальни для гостей, но в доме Олдерли редко кто-то останавливается. Раньше Эдвард ночевал в третьей спальне рядом с опочивальнями отца и мачехи, но его привычка возвращаться домой под утро, вдобавок пьяным, доводила господина Олдерли до белого каления, и в конце концов он велел сыну перебраться в дальнее крыло.

Кэт сунула руку в карман платья, вытащила нож и подняла щеколду.