Помимо других обязанностей, Уильямсон редактировал газету и следил за тем, чтобы ее содержание было как можно более удобоваримым для правительства.

Вот Уильямсон лично проводил к выходу посетителя, дородного джентльмена средних лет с бородавкой в левой части подбородка. Когда незнакомец проходил мимо, его взгляд на секунду задержался на мне.

Уильямсон, все еще лучившийся улыбкой, пригласил меня в кабинет.

— Наконец-то, — произнес он. Благодушия как не бывало, — казалось, улыбку скрыл внезапно опустившийся занавес. — Почему вы не явились ко мне вчера вечером?

— Простите, сэр. Я задержался из-за Пожара, и…

— Однако вы обязаны были прийти. И почему, черт возьми, вы так сильно припозднились сегодня?

Камбрийский выговор Уильямсона зазвучал отчетливее. Хотя он уже двадцать лет прожил на юге, вращаясь в высшем обществе, в минуты раздражения или тревоги Уильямсон возвращался к давним привычкам и начинал тянуть гласные.

— Люди бегут из Лондона. Дорога забита, сэр.

— В таком случае вам следовало выйти из дому раньше. Вы мне нужны. — Уильямсон махнул рукой в сторону секретаря, переписывавшего репортаж «Газетт». — У этого тупицы отвратительный почерк.

— Прошу прощения, сэр.

— Вы служите у меня совсем недавно, Марвуд, — продолжил Уильямсон. — Больше не заставляйте меня ждать, иначе убедитесь, что я уж как-нибудь смогу управиться без вас.

Я молча поклонился. Лишившись покровительства Уильямсона, я потеряю все. А моего отца ждет еще более страшная судьба. Уильямсон — заместитель лорда Арлингтона, государственного секретаря Южного департамента, и его влияние распространяется не только на все правительство, но и далеко за его пределы. В то время как я всего лишь младший из секретарей Уильямсона, почти что мальчик на побегушках.

— За мной.

Мой начальник прошел в свой личный кабинет. Пока я не закрыл за собой дверь, Уильямсон молчал.

— Вчера вечером вы ходили к собору Святого Павла, как я приказал?

— Да, сэр. Я был там, когда вспыхнула крипта. Уже через час стало ясно, что собор не спасти, даже если бы удалось подвезти к нему воду. Жар стоял нестерпимый. Когда я уходил, по Ладгейт-хиллу стекал расплавленный свинец.

— Внутри кто-нибудь был?

Я вспомнил, как девушка-мальчик бежала к зданию, в самый очаг Пожара.

Я ответил:

— Насколько мне известно, нет, сэр. Крысы и те разбегались.

— А что говорили люди в толпе?

— О причинах Пожара?

— Больше всего меня интересует гибель собора. Говорят, она разгневала короля не меньше, чем проклятые датчане и все прочие недавние напасти.

Я нервно сглотнул:

— Люди объясняют Пожар одной из двух причин, иногда обеими сразу. Они…

— Не говорите загадками.

— Ходит молва, что эти причины связаны друг с другом.