— Как трое? — побледнел Толстой, уронив челюсть на внушительное пузо.

— Как понравилась⁈ — вторил ему Румянцев, нервно сглотнув.

Лысый здоровяк понимал, что получил серьёзнейшего конкурента. Ведь я хорош собой, магически силён, а какой у меня юмор…

— Ха-ха-ха! Да я дурачусь. Чего вы напряглись? Мне нравятся другие девушки. А если вы не можете поделить её, то просто разыграйте. Монетку бросьте или ещё чего. Я всегда таким образом принимаю самые серьёзные решения в своей жизни. А как же иначе? Не на логику же полагаться? — иронично сказал я и следом убедительно добавил: — Но вы пока отложите ваши сердечные дела и слушайте мои мудрые инструкции.

Я скоро буду произносить речь в актовом зале, а вы встретите её бурными аплодисментами. Поняли? Только вместе не садитесь, а рассредоточьтесь по залу.

— Что происходит, Громов? — насторожился Стрижов, облизав губы.

— После моей речи всё узнаешь, — отмахнулся я и требовательно посмотрел на здоровяков.

Те согласно кивнули, обменявшись недружелюбными взглядами альфа-самцов.

Ох уж эти смертные! И ведь пышечка совсем не Афродита, но видимо её смех крадёт мужские сердца вернее, чем Чернобог насылает проклятия на своих врагов.

Но всё же, думаю, у них хватит ума поделить девушку.

Понадеявшись на это, я сходил в душ, надел отглаженный китель и мысленно прогнал будущую речь. А ближе к условленному часу я вручил ключи от актового зала своим соседям по комнате и отправил их открывать оный. Сам же выждал ещё четверть часа и только тогда двинулся на дело.

Барсов встретил меня перед залом и проговорил, указав рукой на небольшой второстепенный коридор:

— Громов, вам лучше войти через боковой вход, чтобы сразу оказаться за кулисами.

Так будет эффектнее, чем идти через переполненный зал.

— Если ты оставил там засаду, то я тебя из-под земли достану. Сегодня день моего триумфа. И я никому не позволю его испортить: ни богу, ни человеку.

— Я это понимаю, поэтому засады там нет.

И её правда не оказалось. Я спокойно проник за кулисы и вышел на сцену.

Зал оказался набит битком. Вишне негде было упасть.

Кадеты даже стояли в проходах между рядами. Но Ратников отсутствовал. А вот барон Орлов хмурился возле двери, сложив руки на груди.

После моего появления все голоса стихли, а десятки взглядов уставились на меня. В глазах людей царили все оттенки эмоций: от лютой ненависти до восторга.

Что ж, поехали…

— Вы все знаете меня! И все вы знаете Ратникова! Он буквально час назад передал мне свою неофициальную должность. Думаю, многие из вас уже знают, как это произошло.