— А они правда будут? — тихо спросил он, сидя рядом со мной за столом.

— Ага. Телевизор большой, бифштексы на обед и ещё кое-чего.

— Громов, ты, конечно, дипломат. У графа Багряного снега зимой не допросишься, а ты телек у него выбил, — восхищённо покрутил головой Барсов.

— То ли ещё будет, — подмигнул я ему, допил компот и покинул столовую.

До отбоя ещё было несколько часов, так что я пошёл в парк, уселся на скамью под шелестящим листьями деревом и включил телефон. Он тут же выдал очередную порцию сообщений. Я не стал открывать их, но глянул первые строки, выводящиеся на экран. Опять писали всякие аристократы. Ничего интересного."

"Но всё же одно сообщение вызвало у меня злорадную улыбку. Оно пришло с неизвестного номера и начиналось со слов: «Здравствуй, сынок…» А дальше, к сожалению, эсэмэска обрывалась. Чтобы полностью прочесть её, мне пришлось бы открыть сообщение. Из-за этого отправитель увидел бы, что оно прочитано.

Я не стал разворачивать сообщение, но живо представил себе кусающего локти Долматова-старшего. Ведь эсэмэска наверняка от этого козла, решившего взять под контроль своего сына. Но хрен ему. Пусть унижается, а я буду от этого получать наслаждение.

По моим губам скользнула усмешка, а пальцы отыскали номер Громова. Я позвонил ему. Он сразу же взял трубку и начал изображать припадок ностальгического настроения. Хитрый дед принялся вспоминать прошлое Александра, щедро делясь подробностями.

А я внимательно слушал его, мотая на ус полученную информацию. Она мне пригодится во время проверки, которую завтра устроят жрецы.

Вспомнил мужчина и о наших «тренировках».

— Эх, здорово всё-таки вышло. Даже Лидия с Павлом не поняли, что я тренирую тебя. Нет, теперь-то они знают, а раньше и не догадывались, — проговорил смертный.

Ага, значит, он договорился с домочадцами, чтобы они всеми силами поддерживали эту ложь. И они явно знают, что это ложь, но будут упорно преподносить её как правду.

Остаётся служанка… Она самая слабое звено. Её и подкупить можно, и запугать. Да и вообще, она женщина, может из ревности сдать меня. Но служанка, по словам Громова, работает в их доме всего месяц, поэтому, по идее, она-то как раз и могла не заметить моих «тренировок». Так что она не особо ценный свидетель.

— Но к нам в дом жрецы Перуна придут, только если ты во время проверки сделаешь что-то не так, — продолжил Громов. — А ежели ты твёрдо докажешь, что нет в тебе никакой сущности, то и не придёт к нам никто.

— Конечно докажу, — сказал я и услышал писк нового сообщения.

Глянул на него и увидел первые строки. Оказывается, эсэмэска пришла от секретаря графа Горского, отца Кеши. Что он хочет? Плевать. Не до него сейчас.

Я не стал открывать сообщение, а продолжил разговаривать с Громовым.