Я сунул мелкого в поясную сумку и вышел вон.

— С лёгким паром, — сказал Еремей и обеспокоенно добавил, глядя на мою поясную сумку: — Кажется, у вас там кто-то шевелится.

— Хомяк. Он всегда со мной путешествует, — усмехнулся я, вцепившись зубами в колбасу. Оторвал кусок и проглотил, практически не жуя.

— Громов, да ты зверь почище твоего… хомяка, — глядя, как я ем, поморщилась баронесса и следом произнесла: — Надеюсь, ты не кормишь своего питомца колбасой? Ему нужно правильное питание, а не вот это вот.

— Правильное питание? Мясо девственницы? Где же их сейчас взять? Или ты пожертвуешь собой? Хотя, если честно, не уверен, что ты…

Я не договорил, едва успев увернуться от руки девушки, загоревшейся праведным гневом.

Еремей тут же тактично отвернулся, чтобы не видеть, как дворяне ссорятся. А я подмигнул разочарованно зашипевшей баронессе, подумав, что в её лице получил замечательную спутницу.

Люблю таких непокорных, чтобы с характером, огнём в глазах и острым языком. Настоящая валькирия!

Мало кто знает, что жена Локи Сигюн как раз из такого же колючего теста. Она жалит моего предка остротами, но в то же время беззаветно его любит и порой не даёт совершать совсем уж безумные вещи.

Однако Огневой всё-таки слишком много позволять нельзя, а то она начнёт командовать мной и посылать в магазин за картошкой. А я не подкаблучник какой-то, а Локки!

— Баронесса, — спокойно сказал я и обрушил на неё тяжёлый взгляд.

Та попыталась выдержать его, но пожевала губы и отвела взор.

— А как зовут твоего хомяка? — проговорила она, словно ничего и не произошло.

— Апофис, — озвучил я, снова откусив внушительный кусок колбасы.

— Апофис — это же мифический громадный змей, олицетворяющий мрак и зло. Он хочет поглотить солнце, ввергнув Землю в вечную тьму. Я не ошиблась? — произнесла Огнева.

— Нет, не ошиблась.

— Замечательное имя для хомяка, — прохрипел Еремей и достал из кармана пачку дешёвых сигарет. — Позволите, я закурю?

— Валяй, — разрешил я и двинулся к кабинету графа Седова.

Простолюдин чиркнул спичкой и на ходу поджёг сигарету. А я покосился на баронессу, поравнявшуюся со мной.

Она открыла рот, собираясь что-то сказать. Но тут вдруг впереди из-за угла вышла интересная троица. Двое солдат и дворянка лет тридцати. Последняя была в самом соку, так сказать. Форма не скрывала её пышную грудь.

Чувственные губы улыбнулись мне, а глазки голодной пумы кокетливо пробежались по моей тушке. И её даже не смутил мой побитый жизнью глаз. Он ещё полностью не восстановился, но уже немного видел."

"Женщина в сопровождении солдат пошла по коридору в нескольких метрах от нашей троицы. Она усиленно покачивала широкими бёдрами, будто гипнотизировала меня, как факир змею.

— Вдова Краснова, — буркнула Огнева, недобро глядя в спину смертной.