Таким образом можно не только быстро улучшить магические каналы, но и увеличить объём маны.

Дыхательные гимнастики и медитации не идут ни в какое сравнение с подобными сражениями. Я в последний раз так бился, перед тем, как меня поймали боги из так называемого греческого пантеона.

— Фух-х, — устало потёр я гадко ноющую от боли грудную клетку и принялся отжиматься.

Руки дрожали, со лба капал пот, но я тренировался и тренировался, пока не услышал за дверью торопливые шаги. Кто бы это мог быть?

Я телепортировался к окну, уставившись на дверь. А та бесшумно открылась, и на пороге возник худой подросток лет четырнадцати. Его длинные русые волосы оказались всклокочены, а впалая грудь под измятой пижамой бурно вздымалась.

— Я… я сперва не поверил, когда дедушка сказал, что экспериментальное средство из империи инков тебе помогло. Но теперь вижу, что это действительно так. Хвала Живе, ты снова на ногах! — жарко выдал он, глядя на меня большими карими глазами. В них плескались противоречивые чувства: и радость, и гнев, и негодование, и обида…

— Не только ей, — усмехнулся я уголком рта.

Не люблю, когда мои заслуги приписывают кому-то другому.

— И что ты теперь будешь делать⁈ — протараторил паренёк, сжав пальцы в кулаки. — Опять, как трус, всё спустишь на тормозах⁈ На этот раз Эдуард перешёл все границы! Он чуть не убил тебя! Унизил и избил при всех! Да ещё всем говорит, что это ты спровоцировал его! Дескать, обозвал! А ты… что ты будешь делать? Должна же быть в тебе хоть капелька самоуважения! Над тобой даже в моей школе все смеются! Меня постоянно оскорбляют из-за тебя. Мы же братья, пусть только по матери! Почему ты такой трус⁈

В глазах смертного подростка заблестели злые слёзы, а крылья носа затрепетали.

— Павел, отстань от брата! Он только пришёл в себя, — прокатился по коридору бас Громова.

— Трус! — выплюнул паренёк и исчез быстрее, чем я смог хоть что-то сказать.

— Не принимайте близко к сердцу его слова, — прошептал Громов, войдя в комнату и закрыв за собой дверь.

— Кто такой Эдуард? — спросил я, сложив руки на груди. — Это он превратил вашего внука в овощ?

— Он. Но вам лучше с ним не связываться, — мрачно сказал аристократ, потуже затянув пояс домашнего халата.

— Почему? Это какой-то краснокнижный Эдуард? Его нельзя убивать? Какой вздор!

— Это долгая история, — вздохнул Громов, шмыгнув мясистым носом с синими прожилками.

— Так поторопись. Это ты тут смертный. Рассказывай скорее, а то ещё помрёшь. Как говорится, человек не просто смертен, а внезапно смертен.

— Кхем. С чего бы начать? Ну, Эдуард — это брат Александра по отцу.

— … О-о-о, люблю истории о враждующих братьях, — улыбнулся я, вспомнив Тора и Локи.

Глава 3

Громов уселся в кресло и закинул ногу на ногу, демонстрируя мне стоптанные тапочки.