— Может, поспорим, кто из нас забьёт больше горгулий, если они появятся? — лениво поинтересовался я.

— Легко.

— Что поставите?

— Хм, — задумался тот, а потом ликующе оскалился. — Проигравший будет прислуживать победителю весь сегодняшний день. Понимаю, что для вас это привычно, Громов, но я добрый, поэтому и выбрал такую ставку.

— Принимаю. И я тоже добрый, так что дам вам фору. Чувствую, боец вы аховый, из-за этого и нацепили броню.

— Да как ты смеешь⁈ — вспыхнул Горский. Видимо, я попал в его болевую точку.

— Мы уже на ты? Внезапно, Кеша.

— Я для тебя Иннокентий! И не просто Иннокентий, а Иннокентий Владленович!

— Язык сломаешь, пока выговоришь.

— Ты обязан так меня называть. Я граф, а ты из какого-то занюханного рода Громовых! Ты никогда не будешь равен мне, несмотря ни на какие слухи, которые ходят о тебе по академии. Они явно сильно преувеличены.

Я снисходительно ухмыльнулся, видя, что Кешу пожирает чёрная зависть. Ему страстно хотелось, чтобы в академии говорили о нём, а не о ком-то другом. Тем более когда другой, по его мнению, сильно ниже него в социальном плане.

А мне это было как коту сметана. Люблю раздражать людей. И люблю ставить их на место. Поэтому я с искренней радостью сказал, указав на небо:

— Готовься обосраться, Кеша. Нам повезло. Горгульи прибыли.

Тот судорожно вскинул голову и увидел среди красной дымки тёмные силуэты. Они словно чёрные капли низвергались с небес.

— К бою! — прокричал капитан и нажал на спусковой крючок."

"Пулемёт с ритмичным стуком принялся изрыгать свинец, понёсшийся в горгулий. Пули разрывали их тела, но тварей оказалось так много, что они закрыли все небо над пикапом, помчавшимся изо всех сил.

Ратников с Огневой принялись швырять в монстров магию.

Иннокентий же сперва натянул шлем с бронестеклом и лишь потом кинул в горгулий ветвистую молнию пятого уровня. Она собрала свою кровавую жатву — на землю грохнулся пяток тушек, похожих на худых чёрных собак с крыльями летучих мышей и мордами клыкастых обезьян.

— Громов, ты чего сидишь⁈ — крикнул мне капитан, брызжа слюной.

— Думаете, пора в бой?

— Пора! — заорал мужчина, покрывшись «каменной кожей».

Тотчас горгульи расправили крылья и с пронзительными воплями налетели на пикап, пытаясь исполосовать людей острейшими когтями.

Огнева и Ратников быстро вызвали защитные атрибуты. А вот Кеша понадеялся на свою броню и просто вытащил топор, сверкнувший камнем-артефактом.

Графенок начал отбиваться от тварей, разрубая их тела с невероятной лёгкостью. Во все стороны полетели крылья, кровь и куски плоти.

— Остановись, идиот! — закричал капитан, чуть не получив топором по голове. — Ты же по своим можешь попасть!

Но «идиот» не останавливался, а будто впал в какой-то боевой раж.