В тот же вечер по адресу Галины Петровны Ивановой приехали машины милиции и «Скорой помощи». В маленькой, залитой кровью комнате сидела на стуле худая женщина с пустыми глазами и смотрела на тело мужчины у своих ног. Эксперты насчитали на теле убитого десять ножевых ударов, нанесенных в жизненно важные точки."

"– Вот нож, – протянула руку женщина. – Я убила мужа.

В углу сжалась в комочек маленькая девочка. Когда на мать надели наручники и повели к двери, девочка закричала: «Не трогайте ее. Она меня спасла. Он был плохой!»

Врач «Скорой» подошел к ребенку, осмотрел ушибы, кровоподтеки, царапины и, вздохнув, погладил по голове.

– Ты сейчас с нами поедешь, в больницу. Полечишься немножко, а там и мама вернется. Они разберутся. Не бойся и не плачь.

* * *Игорь сидел в больничном коридоре и задыхался. Ему казалась тесной собственная разношенная водолазка, давили на сознание решетки на окнах, мучил удушливый запах то ли препаратов, то ли дезинфекции. Ему вообще казалось, что в больнице у него обостряется обоняние. Он где-то читал, что у всех тяжелых заболеваний, в том числе и психических, есть свой запах. Ученые даже обучили собак распознавать по запаху болезни на ранних стадиях.

Может, в Игоре пропадает ценный собачий дар? Может, ему предложить себя науке? Должно же быть для него какое-то применение в этой жизни. Что ж он сидит здесь, как дурак, рядом с удрученной, измученной Катей и слов человеческих найти не может. Он притянул жену к себе за плечи и с тоской вдохнул родной запах тяжелых волос, нежной тонкой шеи. Вот она даже в таких чудовищных условиях пахнет, как всегда, – чистотой и красотой. Но она не смотрит на него так, как смотрела всегда, – прямо, открыто, уверенно, честно. Она смотрит искоса, отводит взгляд, когда замечает, что он это видит. Есть ли в ней еще та ужасная ненависть, агрессия по отношению к нему, которая стала кошмаром последнего времени? Прошла ли ее обида на него? Наверное, нет. Конечно же, он был виноват перед ней. Бывал грубым, несдержанным, даже жестоким. Но он вел себя, как мог, в ситуации, которая и в страшном сне ему не снилась.

– Катенька, съешь ложечку икры, пока я здесь, – попросил он ее. – А то я поставлю в холодильник, а ты забудешь ее взять.

– Мне ничего не хочется, – ее лицо страдальчески морщится, но она тут же улыбается ему.

 – Да, конечно, дай мне икры. Как вкусно! Ты такой умница, что приносишь мне всю эту вкусноту. Ты не думай, я ем потом. Если самой лень сходить к холодильнику, я девочек прошу. Вон Танечка сидит, видишь? Ты ей улыбнись, пожалуйста. Она такая добрая девочка. Так привязалась ко мне, как родная.

Игорь посмотрел в указанном направлении и встретился с таким зловещим взглядом на таком беспросветном лице, что у него мурашки поползли по спине.