На душе словно кошки нагадили.

* * *— Не надо меня провожать, Изя! — резковато я выдернула руку, — что я девица? Сам не дойду, честь не донесу?

— Как скажешь, Леня, — сразу ответил друг. Расстроился. Зря я на него ору. Ничем он передо мной не провинился.

Я махнула рукой и пошла в свою сторону.

Луна взошла над пологим склоном горы. Запах моря и нагретого асфальта замазывал гадкую сирень.

— Привет, Лео, — раздался знакомый голос. На тенистой лавочке сидел Юнкер. Ногу на ногу закинул, покачивал черным лакированным оксфордом. — Не торопишься? Присядь со мной рядышком на скамеечку, поболтаем о том, о сем.

Он постучал ласковой ладошкой по лавочке. Видела я его болтовню в гробу! Засунула руки в карманы по самые локти.

— Добрый вечер, — буркнула и пошла дальше.

Капитан легко поднялся на ноги и увязался следом. Неназываемый! Зачем я Изю прогнала?

— Смотри, какая славная картинка, — он пошел рядом, сунул под нос телефон.

Вот кто тарахтел вертолетом в синем небе нынче утром. Узкая спина и попа. Моя белая фигура на скале. На мой замыленный взгляд, на девушку изображение походило куда сильнее, чем на парня. Неужели до эсбэшника дошло? Занятно. Я не стала реагировать.

Крыша спального корпуса закрыла косым треугольником лунный диск. Мы быстрым шагом вошли в плотную тень. Зачем я удираю от него, как перепуганная курица? Не полезет же он на меня прямо тут, перед освещенными, открытыми окнами. Что я вообще себе навоображала? Человек хочет всего лишь мирно поболтать. Я резко, с налета плюхнулась на короткую скамейку с белыми железными завитушками и подлокотниками. Юнкергрубер охотно втиснул себя рядом. Его рука тут же легла на деревянную спинку, большой палец коснулся основания шеи. Бедро прижалось к моему. Неудачное я выбрала местечко, плохо соображаю. Но менять ничего не стану.

— Чо те нужно? — нагрубила я."

"— Це-це-це, мой дружочек, не так быстро, — мужчина придвинул губы к моей щеке, — покажи мне, плиз, свою ладошку. Ту самую, которой умеешь пули ловить.

Не дожидаясь моего согласия, Юнкер завладел моей левой конечностью. За прошедший месяц не осталось доже светлой отметины на коже.

— Как будто не с тобой было, Ло! Прекрасная регенерация тканей. Интересно, что на это скажет Служба Призрения?

— Обрадуется, — сказала я, отобрала руку, — даже премию тебе выдаст, прилежный мальчик Вальтер.

Я засмеялась и нахально щелкнула грозного безопасника по носу. Вдруг стало безразлично, что и как. Я мечтала вырвать из себя белую цветочную отраву:

— Только премию эту, ты, мой хороший продуманный друг, не получишь. Догадываешься почему?

Юнкер отловил мои пальцы и поднес к губам. И этот туда же! Я вырвалась в очередной раз.