Главное, не забывать потом ныть от боли и менять повязку.

— Спасибо, — сказала я, когда они закончили, — я пойду.

— Иди, — согласился старый мужчина и впервые посмотрел мне в глаза. Взял со стола экспресс-тест крови и выбросил в утилизатор.

Рассвет приготовился. Выкрасил розовым верхушки пологих гор с восточной стороны. Ветер лез в сыроватую от недавнего пота одежду. Конечно, я хомо верус и все такое, но мерзла, как обычный человек. Брела потихоньку домой в эскадрилью. Я умею менять дома. Один на другой. Я быстро привыкаю.

Эспо на своем любимом кабриолете догнал меня у самых дверей казармы.

— Есть хочу, — подумала я вслух.

Комэск кивнул, и мы направились к нему.

В отличие от барона, с его армейским аскетизмом, Эспо жил с комфортом. Две комнаты, спальня и гостиная. Старинный камин, ковер на полу, мягкие кресла. Я поглядела на чудесный темно-красный велюр обивки, потом на себя в кровавых пятнах по всему полю и решила пойти переодеться. Хозяин апартаментов не стал возражать.

— Знаешь, Лео, мне тебя искренне жаль, — начал Эспозито. Налил себе любимый драй в стакан на две трети. И мне тоже. — Коньяка нет, сори.

— Да ладно, я переживу, — я радостно засмеялась. Теплый душ сотворил из меня нового человека. Ладонь зудела, зарастая.

Между креслами обнаружился удобный столик, уставленный изыскано-мужским набором еды. Консервированные свиные языки в желе, колбаса, сыр, оливки. Крупно порезанный хлеб. Пяток вареных яиц ласкали взор половинками под соусом провансаль. Откуда?

— Угощайся, малыш. И я не коньяк имел ввиду, — тонко улыбнулся гостеприимный хозяин, пятерней заводя черные пряди волос назад.

— А что? — беспечно поинтересовалась я, засовывая в рот поочередно оливку, салями и яйцо.

— Твои отношения с Кей-Мерером, — Эспо смотрел грустно, как я кашляю, подавившись. Протянул стакан холодной воды. — Вернее, твои попытки ему понравиться, Лео. Это безнадежно, малыш. Мне жалко тебя до слез.

Я напилась и отдышалась. Сделала глоток алкоголя. Я не поняла. Неужели все настолько очевидно? Он знает про нас с бароном, мой наблюдательный комэск, или догадки строит? Вилами рисует по воде. Стоп! Ведь нет никаких нас с Максом. Я примчалась его спасать, словила сначала по физиономии и матерный выговор потом за то, что вылезла вперед без приказа.

— Почему? — задала я самый тупой вопрос во Вселенной.

— Знаешь, Ло, у меня на родине нормально относятся ко всем вариантам любви. Какая разница? Лишь бы люди были счастливы. Но Кей-Мерер не такой…

Я слушала набившие уже оскомину рассуждения про то, что есть люди и бароны, геи и нормальные, и тп. Эспо незаметно подливал мне мартини, пил с удовольствием сам, разглагольствовал и поучал:

— Ты должен затвердить себе главное, малыш.