Известный писатель, правозащитник, ученый, театральный актер, отставной, известный оппозиционными взглядами военачальник… Правда, среди них нет тех, кто «работает руками». Мои коллеги считают, что мастеровые должны иметь преференции в нашем деле, а также простые люди с аналитическим умом… А я считаю, что главное в отборе – справедливость!

Наметив очередность работы с кандидатами, я зашел в комнату, отодвинул скрипучую дверь шкафа, надел легкий костюм из натуральной ткани, проверил портмоне: удостоверение гражданина второй категории, талоны на льготное приобретение продуктов и товаров из списка «Б», деньги. Потом вышел на лестничную площадку, закрыл дверь с желтой табличкой «Глостер Чи» и моей фотографией. Точно такие таблички висели на всех дверях подъезда, соседних домов, во всем городе, по всей стране. Только цвет зависел от категории проживающих.

Красный цвет отличал небожителей – граждан высшей категории, которые обособленно жили в охраняемых коттеджных городках. Они ездили в автомобилях с персональными водителями и охраной и никогда не бывали в местах, где можно было встретиться с нижестоящими. Синий предназначался для первой категории – элиты, обитавшей в просторных апартаментах круглых башен-высоток. Желтый соответствовал второй категории – основной прослойке общества, среднему классу, для которого строились типовые дома со всеми удобствами. В трущобах окраин и пригородов, где жили граждане третьей и четвертой категорий, доминировали зеленый и черный цвета.

Я запер ненадежный замок. За этой дверью с желтой табличкой Марк Джордан переставал существовать, его место занимал Глостер Чи.

С седьмого этажа спускаться по крутой винтовой лестнице, конечно, легче, чем подниматься. Но все равно возникает вопрос: как это они до сих пор не изобрели лифты? Или изобрели, но не внедряют? Зачем нести дополнительные расходы и баловать население… В синих высотках какие-то подъемники наверняка есть…

Отперев дверь, я вышел во двор, как раз успев к завершению торжественно-печальной церемонии. Накрытое черной клеенкой тело лежало на носилках и три подсобника с трудом запихивали его в широкий пикап с раскраской общей полиции. В наш прошлый визит специальные машины еще не раскрашивали. Потому что их не было – полиция пользовалась обычными повозками. И компактные фотоаппараты в руках полицейских ничем не напоминали громоздкие камеры на штативах, которыми пользовались десять лет назад. Прогресс налицо, так что, скорей всего, Комков был не прав в своих выводах… И лифты у них, конечно, есть!

– Подойдите сюда, гражданин! – окликнул меня полицейский в униформе, только что закончивший опрос кого-то из жильцов подъезда.