Дул легкий ветерок, несущий запах океана и приятную прохладу, над головой – мириады звезд, их было слишком много, некоторые непривычно крупные, некоторые наоборот: обычная звездная пыль, светлыми мазками обрисовывающая контуры созвездия Тукана. В этом зрелище присутствовала некая искусственность неземного планетария, в котором крупные золотые гвозди прибивали пушистый черный бархат к высокому куполу. Обилие звезд и отсутствие Луны оказывало неприятное воздействие: чуждый мир давил на не привыкшее к нему сознание.

Мы быстро разгрузились. Густая тень посадочной шлюпки, перекрывая на миг желтые огоньки, бесшумно скользнула косо вверх и растаяла в пространстве, чтобы выгрузить вторую четверку на другом континенте пока еще безымянной планеты.

– Ну, с прибытием! – сказал Лобов. – За дело, времени мало!

– Да, надо торопиться, – кивнул Малко.

Хотя здесь не было ни спутников, ни летательных аппаратов, да и ни одной живой души вокруг, но обустройство следовало завершить в темное время суток – таков закон конспирации, которому учили злые книги. Поэтому мы рьяно взялись за работу и успели развернуть жилой блок и спрятать оборудование.

И тут началось цветопредставление. Звездная люстра стала блекнуть и вскоре совсем погасла, словно чья-то могущественная рука повернула реостатный выключатель. Черная мгла просветлела до коричневой, потом сменила цвет на пурпурный, который тут же стал превращаться в багрово-красный. Из играющего перламутром океана выплыл темно-красный диск, казавшийся раза в два больше земной Луны и гораздо ярче ее. Ночная звезда! За несколько часов она описала дугу, пройдя через зенит, и скрылась за горизонтом, небо принялось менять кровавые тона на золотистые, потом светло-голубые. Собственно говоря, это уже здорово напоминало земной рассвет. Только выкатившееся местное солнце, хотя и было размером с земное, светило не так ярко и переливалось цветами расплавленного золота и красной меди, будто та же самая рука играла с зеркалом.

Вот тогда-то мы и увидели Навою во всей красе. Неправдоподобная, без единой морщинки, гладь океана была светло-изумрудной, желтые, с хрустальными вкраплениями прибрежные скалы выступали из песка нежно-розового цвета. Серый жилой блок-хамелеон изменил цвет на золотистый, с розовой подошвой и слился с окружающим пейзажем. Но никто не обратил на это внимания. Я смотрел на небо, пытаясь определить цвет: то ли темно-голубой, то ли откровенно синий. Между золотыми скалами торчали сочные шапки буйной зелени. И хотя мы знали, что нас ожидает на Навое, и неоднократно видели голограммы, впечатление было потрясающим, и мы смотрели как зачарованные.