И в комнатке, и в кухне, и в крохотной прихожей, и, как теперь я понял, даже на лестнице чем-то отвратительно воняло.

– Почему ты такой мокрый? Почему ты ко мне так редко заходишь? Это второй раз или третий? Нет, второй!

Тери задавала сотни вопросов в минуту, хорошо, что было не обязательно отвечать: она сама их тут же забывала, так что я мог вообще не открывать рот. Но это было бы невежливо, я прошел к окну, открыл, чтобы вытянуло вонь, и обстоятельно ответил:

– Мокрый я потому, что идет дождь. Дождь – это когда падает вода с неба. Дай мне халат, я сниму одежду, а ты ее просушишь.

– Воша, я знаю, что такое дождь, а халат висит в моечной еще с прошлого раза. Тогда за тобой кто-то гнался, но ты убежал… И прибежал сюда. А может, за тобой никто и не гнался, я ведь никого не видела! Может, ты просто захотел – и побежал. Правда, на лице у тебя был синяк. Даже два… Откуда мог взяться синяк? Тем более – два или три?

Надо признать, что когда мы лучше узнали местную жизнь, то система социального расслоения по категориям уже не показалась нам такой несправедливой. Она имела определенную логику. Первую и высшую категорию мы знали плохо и ничего определенного сказать о них не могли. Зато с остальными было все ясно. Вторая, «желтая», – люди образованные, имеющие профессию и специальность: врачи, учителя, повара, инженеры, управленцы – обычный средний класс. «Зеленая» категория образования не имеет, используется на вспомогательных, подсобных работах: прислуга, официанты, кухонные работники, младший персонал медицинских центров… Тери, например, посудомойка в душном и грязном кафе неподалеку. И наконец, четвертая, «черная» категория, их удел – тяжелый физический труд: землекопы, грузчики, работники крематориев. Среди них много маргиналов, алкоголиков, преступников… Если повысить образование или квалификацию, каким-то образом зарекомендовать себя, то из «желтой» касты можно переместиться в «синюю», а из той, возможно, при определенных условиях, и в «красную»… Но «черная» и «зеленая» категории не продвигаются за пределы своих цветов. И сейчас, когда я слушаю бессмысленную болтовню Тери, то понимаю – почему.

– Даже один синяк не появится сам по себе, а уж два – тем более… А три? Здесь, здесь и здесь… Нет, не знаю, даже представить себе не могу!

В крохотной душевой, которую она называла моечной, я разделся, спрятал в кейс левитр, вымылся довольно теплой водой, вытерся, накинул халат и, почувствовав себя довольно комфортно, вышел в огороженный тряпичной шторкой закуток кухни, где на столе уже стояли тарелки с какой-то подрумяненной массой.

– Садись есть, сегодня я приготовила скарпов.