– Где-то с недельку назад ты давал мне номера с моторов четырех легковушек. Я пробил на их счет – все эти машины числятся в угоне.

– Я так и думал! – отмахнулся я. – Давай, короче, результаты вскрытия Романова.

Майор недовольно поморщился на мои подстегивания, но благоразумно подчинился:

– Ну, так вот. Убит господин Романов примерно в шесть утра выстрелом в упор через боковое окошко его авто. Стреляли из немецкого ""парабеллума"". Ствол люгера, по-видимому, не изношенный – пуля не только башку потерпевшему навылет пробила, но и дверцу ""жигуленка"".

– Кстати, майор, ты в курсе, как переводятся слова ""пара беллум""? – не удержался я от приятной возможности блеснуть глубокими познаниями.

– Это латынь. В переводе: ""готовься к войне"". Очень символично, не находишь? Ладно. Что еще?

– Немного, Евгений. Судя по положению трупа в машине, частный сыщик в момент выстрела разговаривал со своим убийцей. Полагаю, что хотя бы шапочно был с ним знаком. Это тебе что-нибудь дает?

– Пока не знаю, – честно признался я, закуривая ""Стюардессу"". – Какие-то записи покойного в ""жигуле"" найдены?

– Естественно, Евгений.

– Опер как-то усмешливо-изучающе поглядел мне в глаза и добавил, словно извиняясь: – Я при всем желании скрыть блокнот потерпевшего не смог бы. Ей-богу!

– Кончай кота за хвост тянуть и ходить вокруг да около! В чем конкретно суть?

– А в том, Евгений, что все записи в блокноте покойника касались исключительно одного лишь тебя. Все твои передвижения по городу с обязательным указанием точного времени. Две недели он тебя пас. Кстати, мои братья-коллеги еще не наведывались? Надеюсь, ты уже подсуетился и обеспечил себе железное алиби?

– Железное и даже пуленепробиваемое алиби мне сварганишь именно ты, дорогой! – жестко заявил я, любуясь на забавно широко распахнувшиеся гяаза-""омуты"" собеседника, явно сбитого с толку.

– Хватит таращиться, как карась на удочке рыболова! Все предельно просто: при необходимости, майор, ты подтвердишь, что с пяти утра до половины седьмого находился у меня для получения оперативной информации и инструктажа. Зря, что ли, я числюсь в вашем ведомстве осведомителем?

– Зачем же так пошло-грубо? – неискренне поморщился Инин.

– Ты у нас проходишь внештатным сотрудником. Почувствуй разницу!

– Уже почувствовал! – пресек я глупые филологические изыски мента. – Ну так что? Дашь такие показания при острой надобности? Учти – ты получаешь от нашей фирмы в четыре раза больше положенного. Отрабатывай свой хлеб с маслом и икрой, майор!

– В четыре раза? – радостно изумился опер, алчно заблестев голубенькими глазками. – Не шутишь?

– Не раскатывай губешки раньше времени, дорогуша! – сразу содрал я с размечтавшегося опера ""розовые очки"".