Базарить на навязшие в зубах темы инфляции, девальвации и повсеместного обнищания народонаселения никакого желания у меня не было. Да и нервных сил тоже, так как по характеру я чувствителен и сильно сердоболен. Натура интеллигентно-хрупкая – тут уж ничего не изменить.

Весь путь до пивбара ""Вспомни былое"" я сосредоточенно молчал, отдавшись мрачным размышлениям о странной записи в книге учета клиентов. Впрочем, когда ""мерс"", шипя шипованными шинами, свернул к автостоянке, я почти успокоился. Нет, весьма все же маловероятно, что Цыпа способен на какую-то мутную интригу у меня за спиной.

Неоднократно я лично и жестко проверял его преданность – это во-первых, а во-вторых, не так у соратника мозговые извилины устроены. Закручиваются лишь в одну, предсказуемую то бишь, сторону. За что и люблю братишку.

Все же в кабинетике Тома я решил, чисто для понта, разыграть карту до конца. Выложив на стол перед Цыпленком давеча вырванный из ""амбарной"" книги лист, спросил, старательно нахмурив брови:

– Как это понимать прикажешь? Давай колись, короче!

Наивный телохранитель-соратник, уловив в моем голосе неприкрытую угрозу, обиженно насупился и поднял листок, вцепившись в него глазами, как бульдог в горло врага.

"

"Пока Цыпа, забавно шевеля губами, вчитывался в явно незнакомые ему фамилии посетителей частного сыскного агентства, я развернул желтый листочек телефонного счета и тут же схлопотал себе новый ""кастетный"" удар, неожиданно наткнувшись скучающим взглядом на хорошо знакомый мне номер. Как наглядно явствовало из счета, покойный сыщик два раза в прошлом месяце звонил из своего офиса в Тюмень вору в законе Караганову по кличке Нахрап.

С этим неприятным типом мы были знакомы уже давненько. В Тюмени он занимался примерно тем же, чем я в Екатеринбурге, но бизнес его с каждым годом все больше и больше хирел из-за постоянно ухудшающегося финансово-экономического положения региона. Клиентов становилось все меньше и меньше то бишь. Поэтому вполне понятно и логично, что Нахрап год назад восхотел перебраться в сравнительно сытый Екатеринбург вместе со всей своей уголовной кодлой. Но я был категорически против появления под боком крупного конкурента, и наши дипломатические переговоры чуть было не переросли в натуральную войну местного значения. Острые разногласия кровью, к счастью, не разродились благодаря урало-сибирской сходке воров в законе. ""Сходняк"" нас формально помирил, постановив: более никому не зариться на чужие территории. На том конфликт и закончился, не успев толком разгореться. Кому из нас при таком раскладе тогда крупнее повезло, бабушка надвое сказала, так как я уже всерьез собирался отправлять в Тюмень Тома с ""деликатным"" поручением.