У меня, кстати, твой любимый коньячок имеется.

Повесив трубку, я обратил внимание на хмурую мордаху соратника.

– Чего надулся, как мышь на крупу? – весело полюбопытствовал я.

– Зачем, Евген, надо было на ментов дело сваливать? Сами бы справились, в натуре. Гарантия!

– А никто на них не сваливал! – твердо-убежденно заявил я и, налюбовавшись на круглые глаза-озера Цыпы, добавил: – Основную работу именно нам с тобой делать придется. Уже десятый час пошел. Пора рвать когти!

Прихватив из стенного шкафа желтый чемоданчик-""дипломат"" с необходимым для предстоящего мероприятия инструментом, мы покинули фатеру и направились к автостоянке, где тихо-мирно парковались наши германские ""колеса"".

Из-за многочисленных в этот час автомобильных пробок на загородное шоссе мы выбрались только через сорок минут. Зато на бетонке заскучавший было ""мерс"" сразу взбодрился и взял реванш, легко показав скорость сто километров в час. Он мог бы и значительно больше, но превышать вышеуказанную отметку спидометра я Цыпе почти никогда не позволяю – себе дороже. Наша жизнь и так буквально нашпигована смертельно опасными виражами – зачем же еще и беспонтово-бесплатно рисковать дорогими личными шкурами? Глупо.

Свернув с трассы на проселочную дорогу, сильно смахивавшую на две параллельные тропинки, мы углубились в лес. Выехав к пшеничному полю, остановились.

– Машину оставим здесь. Дальше пешочком пройдемся, – сообщил я телохранителю, всю дорогу упорно молчавшему, как партизан на первом допросе в гестапо.

– Рано с бетонки свернули, – проявил неожиданную склонность к критиканству Цыпленок. – Дальше дорога есть, которая прямо к водонапорной башне ведет.

– А нормальные герои всегда идут в обход!– популярно ""жеванул"" я соратнику весьма неглупую мысль, почерпнутую мной, кажется, из какой-то отечественной кинокомедии. – Потопали, братишка. Чемоданчик не забудь.

Солнышко нынче наконец-то вспомнило своих июньских обязанностях и ласково гладило мое лицо теплыми лучами, как нежные материнские ладони успокоительно гладят ревущего малыша. Кстати, в раннем детстве я был заядлым плаксой подсознательно предчувствовал, по ходу, свою нелегкую судьбу. У меня есть ясельная фотография, где из семи крохотных пацанчиков, уместившихся перед фотографом на диване, горько плачет лишь один – это как раз я, собственной персоной.

Родной Урал лежит, судя по карте, на хребте одноименных многочисленных гор. Со школьной скамьи об этом факте никогда не задумывался, а вот сейчас, быстрым шагом взбираясь на горбообразную лесистую гору, искренне возблагодарил судьбу за такую полезную в настоящий момент географическую данность, так как она оказалась очень даже в тему. Весьма мне на руку то бишь.