К половине пятого вечера, облачённый в новый смокинг и опоясанный ножнами с навахой, я спускаюсь в гостиную. На всякий случай осторожно спрашиваю по мыслеречи Лакомку:

— Готовы?

— Ещё пять минут, мелиндо, — отзывается она серьезно.

Я, опытный в таких вопросах, прекрасно понимаю, что женские «пять минут» легко могут превратиться в сорок. Поэтому мысленно готовлюсь к долгому ожиданию. А чтобы не терять время зря, решаю помедитировать — погрузиться в Бастион и устроить спарринг с кем-нибудь из легионеров."

"Счастливчиком оказывается огневик. Но его радость длится недолго: спустя пару минут он уже валяется на выжженном пепелище, а я вытираю с воображаемого меча следы пламени.

Вернувшись в реальность, замечаю, что в гостиную пока никто не спешит. И, конечно же, я не ошибся — время «пяти минут» ещё продолжается.

Но вот одна за другой по лестнице начинают спускаться мои нарядные благоверные. Каждая из них выглядит так, словно только что сошла с обложки аристократического журнала: изящные платья, идеально уложенные волосы, драгоценные украшения. Замыкает шествие Катя — её белый образ сияет, как утренний луч солнца.

Я театрально хватаюсь за грудь, словно поражён в самое сердце:

— Сударыни, предупреждать надо!

— Предупреждать надо! — лениво вторит Шархан, лежа у камина и лениво помахивая хвостом.

Девушки смеются, довольные произведённым эффектом.

Мы усаживаемся в кортеж, быстро забираем Настю и направляемся к Морозовым. Гвардейцы сопровождают нас на блестящих джипах, двигатели урчат, словно хищники.

Большой бальный зал Морозовых сияет огнями. Атмосфера классического светского приёма: музыка, приглушённый гул разговоров, мелькание роскошных нарядов.

Едва мы входим, к нам устремляется Маша. Она в ярком голубом платье, её лицо светится радостью.

— Наконец-то! — восклицает она. — А я от двери не отхожу, вас жду!

С улыбкой я галантно целую княжне руку и кланяюсь:

— Мария Юрьевна, ваше ожидание льстит мне безмерно.

Маша смеётся, а потом тут же принимается обниматься и целовать в щёки моих женщин.

Тем временем среди гостей я замечаю Себастьяна Годунова, одного из младших наследников боярского рода. Относительно молодой, лет двадцати пяти, он не слишком скрывает завистливые взгляды, которые бросает на Машу и меня.

После нескольких минут таких наблюдений он, наконец, подходит.

— Здравствуйте, Ваше Сиятельство, — неожиданно говорит он, слегка кланяясь. — Необычно видеть вас в Москве.

Я отвечаю с нарочитой лёгкостью:

— Отчего же, Ваше Сиятельство? У меня здесь имение — значит, обычнее некуда.

Себастьян смотрит на меня холодно, его взгляд режет:

— Неужели? Что ж, тогда вам повезло.

Он разворачивается и уходит, оставляя за собой ледяной шлейф раздражения.