Ему претили ее ласковые словечки: „мышонок“ „котик“, „птенчик“, претил этот девичий стыд, который она напускала на себя перед тем, как лечь в постель… Как она не понимает, что любовь требует исключительного такта, деликатности, осторожности, чуткости, что, сойдясь с ним, она, взрослая женщина, мать семейства, светская дама, должна отдаваться, не роняя своего достоинства, с увлечением сдержанным и строгим…

В такие минуты ему безумно хотелось выругаться, схватить шляпу и, хлопнув дверью, уйти»[213].

Конечно, мы просим прощения у дорогого читателя за дерзость сравнения, но если не совсем такие, то подобные чувства стали овладевать нашим фаворитом.

Он вдруг стал невнимательным к государыне, дерзит и вообще начал вести себя так, будто любовница ему до чертиков надоела и он готов по своей инициативе, что было бы беспрецедентным явлением в истории России, выскользнуть из дворца и из алькова царицы. Словом, между ними пробежала «черная кошка». Екатерина ходит мрачная, а по ночам страдает, как простая смертная, а он вечно надутый.

Заскрипело перо Храповицкого с новой силой, мы ведь знаем, что он увековечивает для потомства в ежедневных дневниковых записях каждый шаг царицы.

А там не очень-то сейчас весело: вместо веселых балов и маскарадов матушка государыня больше в постели пребывает, к сожалению, одна и по настоянию врачей. И вот 23 июня 1789 года между влюбленными произошел откровенный разговор: «…сам он (Мамонов. — Э. В.) знает, каково мне с сентября месяца и сколько я терпела. Просил совета, что делать?»[214]

И царица, в самых худших своих подозрениях, решается на хитрый дипломатический шаг: она объявляет своему молодому красавцу о намерении женить его на богатой графине Брюс (той не привыкать с любовниками императрицы ложе делить).

Причина такого решения государыни белыми нитками шита: внешне якобы стремится устроить его судьбу, поскольку даже царицы не вечны, стареют даже быстрее обыкновенных женщин, в чем любовничек и сам мог убедиться, внутренне — чтобы задержать его подольше у своего ложа. И тут наш малый, подвоха не подозревая, расплакался, как малый ребенок, и объявил, что вот уже год, как он безумно в княжну Щербатову влюблен, уже ее прелестей вкусил и, что самое страшное, полгода как с ней помолвлен. «Вот тебе, бабушка, и Юрьев день!» Бабушка-царица в ужасе. Новость эта для нее — как гром с ясного неба! О боже, никому нельзя верить!

Ну, обезглавливать своего вероломного любовника по примеру других не очень гуманных монархов Екатерина не стала, но постоянно в ней борются две личности: женщина и царственная особа. Женщина полна горечи уязвленного самолюбия, царственная особа полна великодушия. Победила вторая. Храповицкий записывает в своем дневнике 20 июня 1789 года слова Екатерины: «Год как влюблен.