да как по снегу! ""Сани мертвецов"" - прозвали их в народе, и сейчас увидев такой экипаж и осознав, что именно к нему меня и волокут, я уперлась ногами в брусчатку, и взвыла:

- Да вы рехнулись! Я туда не сяду!

Внезапно снежный в сером отпустил мой локоть. Но не успела даже обернуться, чтобы понять в чем дело, как запястье сковали ледяные пальцы, и совершенно без слов лорд Эйн потащил меня к экипажу. Сначала волоком, после подняв и практически на весу. Он подошел к карете за несколько секунд, двери открылись сами, и меня совершенно не заботясь о сохранности предполагаемой постельной игрушки, зашвырнули в теплое светлое нутро ""саней"". Дверь закрылась, отрезая от звуков, света, людей, города... от всего!

Тихий скрип... Карета тронулась.

Я вскочила, не удержалась упала на колени, что было совершенно безболезненно - теплый пушистый ковер устилал пол, проползла к двери, попыталась открыть, но ручки тут не было, толкнула - тоже бесполезно. Устало села на пол, оперевшись спиной о проклятую дверь, тихо простонала. Нет, ну это надо же было так попасть!

А бабка Закари вчера приехала, вечером. В день моей помолвки с Людвигом! Потрясающе, просто потрясающе! Посмотрела на свои ободранные ладони, мстительно испачкала карету кровью. Красное на белом смотрелось знаменательно. Он еще пожалеет, жизнью клянусь пожалеет! Любовница значит?! Да ты, туша снежная, до лицезрения стратегических любовных мест не доберешься!"

"Злилась я жутко. Может быть, в моем положении и полагалось стенать, заламывая белые руки, или же дрожать от страха - снежные своим пассиям стирали память после собственно процесса, так что я понятия не имела, что ждет меня с этим. Но вместо страха или опасений я испытывала только злость! И ярость. И бешенство такое охватывало, стоило лишь вспомнить его холодно-безразличное - ""Вы станете моей любовницей"". Да он хоть представляет, чего стоило безродной сиротке вырваться из бедности и добиться должности секретаря градоуправителя, причем добиться своим трудом и мозгами?! Я ночами не досыпала, я работала сутками, чтобы из клерка в захудалом монастырском архиве выбиться в секретари городской администрации! Впрочем, лгу - одной работоспособности было мало - я пошла на откровенный подлог, подделав документы, и из безродной сироты став племянницей престарелого господина Мастерса, который опровергнуть родство не смог, по причине совершенного расстройства памяти. И потому, когда к нему заявилась пятнадцатилетняя племянница, принял, как и полагалось принимать бедных родственников.