Но сюрпризом стала выпавшая из книги записка: «Виарта много рассказывал о вас, но вынужден признать — я был искренне убежден, что в силу своей романтичности, Виарта вас идеализирует».

Через три дня, возвращая книгу со слугой, Катарина написала ответ:

«Герцог Виарта был чудесным человеком, и мое сердце будет помнить его всегда. У меня сохранились его письма, и если вы желаете, я готова поделиться с вами своей единственной радостью. На время!

Катарина ассер Вилленская».

Наутро ей доставили второй том сказаний, букет белоснежных роз и шоколадные конфеты, которые она, как и в первый раз, раздала детям. Зато записку из книги на этот раз достала сама, тщательно пролистав книгу в поисках бумаги.

«Леди Катарина, я жажду увидеть его письма и желал бы лично приехать, если вы позволите. Но, прекрасная леди, развейте мои сомнения и ответьте искренне — действительно ли вы, были готовы принять сан после гибели моего брата?

С искренней надеждой на скорый ответ, герцог Ниар Ларише.»

Спустя месяц Кати с трепетом ожидала нареченного в саду, под пристальным вниманием двух монахинь, которые никогда не оставляли их наедине. Настоятель бы с радостью запретил общение леди с герцогом, но указ короля требовал дать им возможность привыкнуть друг к другу, учитывая горечь потери, которая терзала обоих. Ниар, несмотря на врожденное высокомерие и наличие излишне черного юмора, оказался чудесным собеседником и Катарина радовалась их встречам в вечернее время.

Она снова отвлеклась на чтение и невольно вздрогнула, когда на книгу положили букет белоснежных кувшинок."

"— Не могу сказать, что достать их было просто, — садясь рядом и отряхивая грязь с сапог сообщил герцог Ниар, — но я старался.

Кати аккуратно взяла мокрые цветы, достала платок, вытерла книгу, закрыла и лишь после этого произнесла:

— Благодарю вас, лорд. Особая благодарность за совершенный во имя цветов подвиг… — она выразительно взглянула на его сапог, — и за то, что собираетесь пожертвовать во имя меня кровью!

— Чем? — удивленно спросил герцог, проследил за ее взглядом и вскочил, — Ах, чертовый бог! Пиявка! Мерзость какая!

— Что же вы так жестоко? — смеясь, спросила Катарина, — это же живая божья тварь.

— Ага, — согласился Ниар, держа извивающуюся тварюгу двумя пальцами, — а божья тварь любит божьих невест!

И с этими словами он метко забросил пиявку, в вырез ворота одной из монахинь. Визг несчастной женщины разнесся по саду, а затем монахиня открыла рот, и даже герцог был поражен набором отборных ругательств, которые выдала благообразная женщина.