— Мерзкое, грязное, отвратительное чудовище!

Дариан схватил ее руки, прижал к стене, не давая возможности вырваться, и выдохнул ей в лицо:

— А я одержим вами, Катарина! С той самой секунды, как увидел в белом платьице на пристани! С той секунды как вас увел ваш брат! Вы мое наваждение, моя болезнь, мое дыхание!

Он склонился и начал покрывать поцелуями ее мокрое от слез лицо, а Кати с отчаянием выкрикнула:

— Лучше убейте меня! Я не вынесу этого больше, не вынесу! Если вы прикоснетесь ко мне снова, я выпрыгну с башни, я убью себя…

Но принц не слушал ее слов, целенаправленно развязывая ворот монашеской рясы, и Катарина взмолилась:

— Остановитесь, прошу вас… Остановитесь! Я не вынесу этого!.. Как же вы не понимаете!

— Ш-ш-ш, — и Дариан снова накрыл рукой ее губы, — все будет хорошо, Катарина…

Рыдания девушки не отвлекли его от борьбы с плотной шнуровкой, а попытки прикрыться руками, только распаляли желание… Кати понимала, что спасения нет, но ее мучителя остановил полный ярости крик:

— Дариан!

Принц вздрогнул, и одним движением вернул ее платье, уже спущенное до груди, обратно. Обессиленная, рыдающая Катарина сползла по стене вниз, не в силах поверить в свое спасение.

— Ваше Величество, — Дариан отвесил поклон в лучших традициях придворного этикета и осведомился. — Чем вызван ваш визит?

— Ты дал мне слово! — прорычал Ранамир, подходя ближе. — Дал слово, сын!

— Увы, — принц снова иронично поклонился, — в тот момент я еще не понимал, чем жертвую в угоду вашим желаниям. Мои желания оказались сильнее!

Король в отчаянии смотрел на единственного сына, на своего наследника, на гордость и опору его державы. Он знал о пристрастиях принца, и о его методах достижения целей был осведомлен, но Дариан впервые нарушил данное отцу слово.

— Она же ребенок, Дариан, — простонал король, — Чистое, невинное дитя! Дариан невозмутимо пожал плечами и лениво ответил:

— Не такое уж и чистое и да-а-а-а-авно уже не невинное.

— Мерзавец! — не сдержавшись, король ударил сына по щеке, впервые в жизни прибегнув к насилию, по отношению к своему ребенку.

Ударил и мгновенно успокоился, потому что осознал, что его сын не ребенок, а полный ярости и гнева мужчина.

— Как ты не понимаешь, — устало произнес король, — ты губишь ее! Катарина ассер Вилленская не мелкая дворянка и не простолюдинка, для нее твоя любовь — это позор! Но ты не понимаешь, да, Дариан?! Зато я начинаю понимать… что герцог погиб не случайно, это так?

— Да, — спокойно ответил принц.

— Идиот! Ты поставил свои желания, выше политических реалий, сын! Союз между Ларише и Ортаноном укрепит наши границы! Об этом ты не думал?

— В каком смысле «укрепит»? — в вопросе принца послышалась угроза.

— Катарина отправится в герцогство, в школу Матиса немедленно.