Годами она вводила себя в заблуждение, считая, что ненавидит его, тогда как на самом деле это была единственная возможность прожить без него, постоянно скрывая глубокую рану, которую ей нанесло его предательство.

— Хочешь, остановимся и перекусим? — голос Чейза прервал ее размышления. Она открыла глаза и посмотрела на него, но тут же быстро отвела взгляд.

— Нет, спасибо. Я не голодна, — ответила она ровным голосом.

Ей хотелось поскорее вернуться на виллу и запереться в своей спальне. Сидеть в ресторане и вежливо беседовать с Чейзом было выше ее сил. Ей хотелось побыть одной, чтобы разобраться в своих чувствах.

Ее сердце затопила волна отчаяния. Откровения Чейза привели ее в смущение, и ей показалось, что утром они достигли нового уровня взаимопонимания. Но сейчас, когда она поняла, что по-прежнему любит его и боится раскрыть перед ним свои чувства, к ним вернулась знакомая напряженная атмосфера последних нескольких дней. Глория не знала, что делать."

"В молчании они проехали сквозь Сорренто и покатили по шоссе, ведущему к вилле. Она скользнула по Чейзу быстрым взглядом. Он хмурился, его глаза щурились на солнце, губы были угрюмо сжаты.

Ее веселый утренний спутник превратился в мрачного, сурового мужчину.

Она посмотрела на свои сцепленные руки, аккуратно сложенные на коленях, и снова погрузилась в горькие размышления. Чейз только хотел ее, но не любил. Как можно прожить оставшуюся жизнь с человеком, который тебя не любит и которому ты не доверяешь? Положение было безнадежное.

Она очнулась и выпрямилась, когда Чейз лихо подкатил на стоянку у парадного входа. Но прежде чем Глория успела отстегнуть ремень безопасности, он уже выскочил из машины, распахнул дверь с ее стороны и почти вытащил ее из «Бугатти».

— Быстрее, — бросил он, и голос его прозвучал грубо.

Он быстро повел ее в дом, и его гнев почти физически ощущался в спокойном воздухе.

— Где горит? — попыталась она пошутить, но, взглянув ему в лицо, искаженное от ярости, испугалась. Ее сердце бешено заколотилось.

— Ты знаешь… — Он с силой толкнул ее в свою спальню, а его пальцы больно впились ей в руку. Закрыв за собой дверь, Чейз грубо притянул ее к себе. — Наш гид был очень проницателен, ничего не изменилось, — свирепо проворчал он, и она ощутила его дыхание, когда он склонился к ней.

 — Ты снова удираешь от меня, и я этого не потерплю.

В его руках, обхвативших талию, как кандалы, она чувствовала себя послушной вещью. Откинувшись назад, она с недоумением взглянула на него.

— Не считая снов, я вся здесь. — Глория пыталась острить, чтобы как-то смягчить возникшее между ними напряжение.

— Физически — да! Но мысленно ты давно удрала, когда мы покинули Помпею! — Она почувствовала, что он теряет самообладание.