Она была удивлена тем, что он вообще заметил подарок, будучи занят своей новой любовью.

— О, я правильно воспринял твое послание. Оставь бедному простаку подарок, и он не станет беспокоиться. В конце концов, ты никак не могла оправиться от потери нашего ребенка, и я должен был позволить тебе отдых, даже если он был так поспешно организован. Я позвонил твоему драгоценному доктору Беллу, и он, конечно, был всецело на стороне маленькой женушки. Бесспорно, тебе следовало отдохнуть, и он сам предложил тебе куда-нибудь поехать, а что до твоего нежелания видеть меня, то он заверил, что ты так не думаешь, что это из-за твоей депрессии, и так далее и тому подобное, — цинично протянул Чейз.

 — А через неделю, когда я начал тебя искать, было уже поздно — ты бесследно исчезла.

— Я поражена тем, что при тех обстоятельствах ты еще обо мне беспокоился, — ядовито вставила Глория, с трудом веря, что Чейз пытался искать ее. Зачем? Вряд ли она могла неверно понять то, что увидела и услышала в тот день в их квартире. Неужели?.. Нет. Она с сомнением покачала головой.

— Это глупо, но я все время находился под впечатлением, что ты все еще в депрессии и, наверное, нуждаешься во мне.

Ты переоценила свои силы, Глория, и не настолько умна, как тебе кажется. Ты больше никогда меня не одурачишь и не удерешь от меня, это я тебе обещаю.

— Ах, я прямо прыгаю от восторга, — парировала она, — особенно зная, как ты умеешь держать слово. — Имея в виду нарушенный им брачный обет, она хотела побольше уязвить его. — С моим паспортом я могла бы через несколько недель быть дома, свободная и богатая.

Она презирала себя за то, что он затащил ее в свою постель, и сейчас Глория ненавидела свое предательское тело, которое трепетало от его прикосновений.

Чейз гордо поднял голову.

— Ты, конечно, не могла не напомнить мне об этом. Но теперь все будет по-другому. У меня хватит денег, чтобы прожить сто жизней, чтобы удовлетворить даже тебя, и, Бог даст, я сумею убедиться, что и ты расплатишься со мною сполна, дорогая, — с иронией заметил он. — После сегодняшнего утра мне не кажется, что наше примирение тебе не по душе.

Она в испуге уставилась на него. Дыхание стало прерывистым, а ноги начали подкашиваться.

— Нет, ты этого не сделаешь! — отчаянно крикнула Глория.

— Сделаю, — прошипел Чейз. — Я могу делать с тобой все, что захочу, моя менее чем любящая жена.

— Ненавижу тебя! — Она попыталась вывернуться, когда он сильно обнял ее, колотя его куда попало сжатым кулачком.

— Что ж, я дам тебе повод, — резко сказал он и так прижался к ее рту своими твердыми губами, что ей стало больно. У нее закружилась голова, и она покорно уступила его свирепому натиску. Вдруг Чейз резко отстранился от нее.