"

"— Я не задумывалась над этим… — Но, заметив озорной блеск в его глазах, она решительно сказала: — Природа всегда на месте.

— Что?

— Разве ты не видишь постоянство природы? Такой ее создал Бог, и она не изменяется ни во времени, ни в пространстве.

Тал пристально посмотрел на нее.

— Ты считаешь, что всем на Земле распоряжается Бог?

— Да. Все, что мы видим перед собой, — это послание Бога. Ему одному подвластен мир, природа, наши судьбы, и в конце концов благодаря его незримой помощи мы чувствуем себя защищенными и уверенными. Несмотря ни на что, земля будет вращаться, солнце вставать и заходить. И этот океан будет здесь еще долгое время после нашей смерти. — Внезапно она замолчала, смутившись своего порыва. Она опустила глаза, стараясь не смотреть на него.

— Вечный покой, — задумчиво сказал он. Элиз посмотрела в его сторону сквозь опущенные ресницы. Талберт стоял на краю утеса, глядя в океан, думая о чем-то далеком и недоступном для нее. Крепчавший ветер обдувал его фигуру, рубашка развевалась, как флаг корабля. Потом он взглянул на ее рисунок. — Послание Бога? Или как ты это называешь?

— Не надо сравнивать мой эскиз с действительностью. Нам никогда не достичь истинного видения окружающего нас мира. Это неподвластно нашему разуму. А то, что ты видишь на листе бумаги, всего лишь слабая попытка. Посмотри, — она указала рукой на океан. — Каждая капелька, каждая волна окрашена в свой собственный неповторимый цвет, который будит определенные идеи и мысли в нашем сознании. Разве можно передать это совершенство? Мой рисунок — это эскиз, попытка, наконец, просто имитация.

— Кажется, Элиз, мне удалось найти то, что было спрятано глубоко в тебе. — Он взял ее за руки и прижал их к своей груди.

Она посмотрела на него. Неужели он снова дразнит ее? Но в его глазах она прочитала лишь безграничную нежность, которая вмиг растопила лед недоверия.

Они долгое время сидели на утесе, разговаривая о природе, о том, как маленький городок, в котором они оказались, сумел сохранить прелесть старины глубокой, несмотря на многочисленные потоки людей, постоянно приезжающих сюда. Даже молчание, прерываемое криками чаек и шумом прибоя, сближало их. Элиз чувствовала себя самой счастливой девушкой на свете.

Эта идиллия была прервана вопросом Талберта:

— Скажи, дорогая, ты не жалеешь, что присоединилась к нам?

Она, не задумываясь, ответила:

— Нет, что ты. Я в восторге! Действительно, все стало гораздо проще, чем раньше. И теперь у меня гораздо больше свободного времени.

Он скривил губы.

— Никогда не думал, что это самое важное.

— Конечно, нет, но… — Девушка вспыхнула, вспомнив, как Эрика сказала, что «его интересуют только долларовые купюры».