Он вечно возился с моторами, усовершенствовал их. Ему, видимо, очень хотелось, чтобы я пошел по его пути и стал инженером-изобретателем и работал бы у Форда или Крайслера. Я много работал и многому научился у отца. Я стал здорово разбираться во всех автомобильных железках.

Рассказ Талберта о его детстве был и грустным, и веселым. Девушка сердцем понимала, о чем он умалчивает, и сочувствовала ему. Он, вероятно, был поздним ребенком. Его родители, люди достаточно зажиточные, имели «пунктик» в воспитании своего беззаботного, как все дети, мальчишки. Конечно, у него были привилегии в виде частных школ и путешествий. Он весело, с юмором рассказывал о своей жизни в Москве, в России, где его отец консультировал на автозаводе и преподавал в академии. О жизни в Южной Корее, где отец помогал создавать автопромышленность. Но чувствовалось, что настоящего детства, наполненного играми, шалостями и забавами, у него не было. Оно протекало в работе и… одиночестве. Он с юмором рассказывал о службе в морской пехоте, но совсем не захотел останавливаться на студенческих годах.

— Это касается только меня, — угрюмо сказал он.

Когда Элиз начала задавать вопросы, он пригласил ее на танец. Очутившись в его объятиях и медленно кружась с ним по паркету в ритме старинного вальса, девушка моментально забыла обо всем на свете. Ей казалось, танцует не только она сама, но и ее душа. У Элиз кружилась голова. Она не знала, отчего: от выпитого шампанского, от танца или от его дыхания, которое она ощущала у виска.

Но сказка когда-нибудь кончается. Закончился и этот романтический ужин. Когда они подъехали к дому и Тал на прощание поцеловал ее, она, все еще находясь под впечатлением прошедшего вечера, с жаром ответила на его поцелуй.

— Не уезжай… — прошептала она.

Талберт мечтал об этом больше всего на свете, но… Он посмотрел с удивлением в мерцающие в ночи глаза девушки. Неужели она сама предлагает ему остаться? Поняв, что ее фраза прозвучала двусмысленно и не вполне прилично, Элиз зарделась и отвела взгляд.

— Давай искупаемся… — предложила она, чтобы скрыть неловкость.

— Что? — Этого он вовсе не ожидал. Он посмотрел на девушку, как будто видел ее впервые.

— Ночь такая теплая, вода в бассейне за день нагрелась и ждет нас… — Элиз скромно потупила глаза. Только после того как она предложила ночное купание, девушка поняла, к чему это может привести, но ничего с собой поделать не могла. Ей не хотелось, чтобы Талберт уезжал, и она решила задержать его хотя бы таким образом.

— Но… Я не одет для купания. Я, конечно, ничего не имею против купания нагишом, но что подумает твой дядя?

— Если ты согласен, это не причина! — Заглянув в его глаза и увидев в них скрытый огонь, она осмелела. В ней прибавилось уверенности.