В конце концов, подумала она, одна из банок может разбиться, и тогда вся кухня будет в ананасах и битом стекле. Элиз не выдержала и встала со стула.

— Давай я помогу тебе, — сказала она, снимая с крючка полотенце.

— Не смей подходить сюда. Здесь пар, и ты можешь намочить повязку. Я сам справлюсь.

Смирившись, она вновь села на прежнее место и начала давать ему советы, перемежая их едкими замечаниями.

— Можно подумать, мы возвращаемся к матриархату, — обиженно возразил Талберт на ее очередную колкость.

— Ошибаешься. — Она склонила голову набок и посмотрела на него с видом человека, который знает абсолютно все. — Сейчас мы приближаемся к эре просвещения. Каждый человек волен выбирать сам свою дорогу и свое место в жизни.

— Правда? И ты считаешь, мисс Всезнайка, что твое место возле плиты и что проще готовить дома, чем покупать консервы в супермаркетах? Они и там прекрасно сохранились. Не хуже, чем в домашних условиях.

— Да уж, сохранились. Вместе с консервантами, эссенциями и нитратами, — она брезгливо поморщилась.

— Как я понимаю, твой дядя один из тех типов, которые всеми силами пытаются удержать женщину на кухне?"

"— Что ты понимаешь? — недовольно сказала Элиз, не желая развивать эту тему. Брайс всю жизнь отдал тете, которая была похожа на избалованную, капризную девчонку. Но он любил ее и поэтому всегда и везде потакал всем ее прихотям. Ни разу за всю свою безоблачную жизнь Хильда не сталкивалась с более тяжелыми проблемами, чем выбор новой одежды или темы для картины. Трудно было представить ее стоящей у плиты. Девушка не жаловалась на то, что ей самой приходилось вести домашнее хозяйство. Она любила свою беззаботную тетю такой, какая она есть. А Брайс в ней просто души не чаял и воплощал в жизнь все ее решения. Это обыкновенная забота любящего человека, резюмировала она, обыкновенное ежедневное выражение любви и привязанности между двумя людьми.

Но вдруг другая мысль посетила ее, заставив улыбнуться. Тал, такой мужественный, мускулистый, занимающий собой почти всю кухню, ведь тоже заботился. В глазах Элиз отразилась нежность, когда она вспомнила, как он бинтовал ей руку и с какой готовностью взялся за консервацию.

Внезапно Элизабет почувствовала, что именно таких событий, такого дня она ждала всю свою жизнь. В самом воздухе, наполненном солнечным светом и сладкими ароматами консервированных ананасов, витало неизвестное опьяняющее чувство, от которого девушка ощущала себя необыкновенно веселой и невероятно счастливой.

Вскоре Тал закрыл последнюю банку и начал мыть посуду.

— Ты должен взять себе несколько штук. Это твоя премия, — сказала она ему, когда он выставил все банки на кухонном столе. Они заняли почти всю поверхность.