Только мне показывали фотографию, а она прямо заходила в кабинет и указала на того мужика. В общем, его посадили.

— Найду и сам придушу, — прорычал Лев, вложив в этот рык всю ненависть, на которую был способен.

— Ты не успел, — усмехаюсь я. — Его уже давно сожрали черви.

— Откуда ты знаешь?

— Я воспользовалась связями в полиции и подняла его дело в архиве, — сказала бесцветным голосом. — Когда мы с тобой расстались, я уехала по работе в Астану. Это было лучшим решением, потому что здесь все напоминало о тебе. Как бы холодно мне не было в столице, но она меня спасла. Там же я решила пойти к психотерапевту, чтобы разобраться в себе.

И знаешь, помогло. Мы вскрыли этот гнойник и выкачали оттуда все, что могли. Ведь именно из-за того мужчины, я боялась прикосновений, а с 13 до 15 лет меня провожали и забирали со школы либо братья, либо бабушка с дедушкой. Иногда я доходила с подружками — Айлин и Дианой. Они оставляли меня в квартире и шли дальше. А сейчас даже не скажешь, потому что я самая бойкая из них. Но это, наверное, потому что братья учили меня драться. Поэтому я бью прямо в нос, — тихонько засмеялась.

— Ты сказала, что смотрела его дело.

Что в нем? — нетерпеливо спросил Лев.

— Там все плохо, — вздохнула я. — Оказалось, за неделю до меня он изнасиловал четырнадцатилетнюю девочку. А когда со мной не вышло, то он нашел новую жертву — мою ровесницу. Ее родители тоже обратились в полицию. Мне по сравнению с ней еще повезло. Я подала официальный запрос в Комитет уголовно-исполнительной системы. Написала, что снимаю репортаж о педофилах. Вскоре пришел ответ, что он умер в тюрьме. Копнула дальше и выяснила, что вздернулся. Или помогли вздернуться, — я до боли надкусила нижнюю губу, а потом засмеялась.

И смех получился таким тихим и зловещим. — И знаешь, что? Можешь считать меня жестоким и страшным человеком, но мне его совершенно не жаль. Я была рада узнать, что он сдох. Надеюсь, перед этим его опустили, сделали петушком. Зэки не любят насильников. Тем более педофилов."

"Лев резко встал, прошел мимо меня и остановился у окна. Он открыл его, впустив в кухню свежий воздух. Но свечи от ветра мгновенно потухли, а по спине пробежал холодок.

Дождь уже закончился, оставив после себя лужи на дорогах и запах влажной земли и пока еще зеленой листвы.

Тусклый свет уличного фонаря слабо освещал комнату. Лев опустился на корточки и взял мои ладони в свои.

— Почему ты тогда не сказала? — осторожно спросил он.

— Зачем? Чтобы меня пожалели? Так я наоборот этого не люблю, — посмотрела ему прямо в глаза, но не увидела в них жалости. В них было что-то иное. — Я хотела, чтобы ты не знал моих демонов. Я хотела быть хорошей. И потом, зачем тебе эта информация? Ты бы тогда признался, что все еще женат? Или как?

Молчит, потупив взгляд.