Если Кристоферу необходимы именно эти качества, осуждать невозможно. Человек перенес невероятное количество испытаний и вытерпел жестокую боль. Так зачем же доставлять новые трудности?

Вот только... никак не удавалось перестать о нем думать. Наваждение напоминало болезнь. Прежняя жизнь утратила смысл. К глазам то и дело подступали слезы. Жар, усталость, потеря аппетита... чем не симптомы серьезного расстройства организма? Нездоровье проявилось настолько недвусмысленно, что Амелия забеспокоилась и приготовила целый кувшин кислого напитка из щавеля — для поддержания сил.

— Тебя словно подменили, — волновалась сестра. — Куда делась обычная жизнерадостность?

— Как можно радоваться жизни, если для восторга нет ни малейшего основания? — мрачно возразила Беатрикс.

— А разве есть основание для печали?

Беатрикс мечтала открыть душу, но все же смолчала. Все равно Амелия ничем не смогла бы помочь. И никто не смог бы помочь, даже если откровенно рассказать о своей беде всем вокруг. Что поделаешь, если угораздило влюбиться в человека, который никогда не ответит взаимностью? Разве приятно выслушивать рассуждения о том, как это глупо и смешно? Единственной тонкой нитью, связывающей с Кристофером, оставалась отчаянная сила чувства.

"

"Одержимость даже заставила задуматься о поездке в Лондон — светский сезон еще продолжался. Можно было бы регулярно навещать Одри и время от времени встречаться с Кристофером. Правда, пришлось бы терпеть постоянное присутствие Пруденс... флирт, ухаживание, танцы... Беатрикс знала, что такое испытание выше ее сил.

Нет уж, лучше оставаться на своем месте, в Гемпшире.

Одри одобрила мудрое решение.

— Кристофер изменился, Беа, причем далеко не в лучшую сторону. Когда он вернулся из Крыма, очень хотелось открыть правду о письмах, сказать, что писала не Пруденс, а ты. Но теперь я рада, что сдержалась. Не хочу помогать развитию ваших отношений. Он сам не свой. Пьет гораздо больше, чем следует. Вздрагивает по пустякам, нервничает. Иногда видит и слышит то, чего на самом деле нет. Очень плохо спит — по ночам нередко бродит по дому. Но стоит заговорить о здоровье, злится и отметает все вопросы, как будто речь идет о ерунде.

Случается, что самое простое замечание — особенно в отношении войны — повергает его в ярость, с которой он не в силах справиться. Боюсь...

— Чего? — нетерпеливо прошептала Беатрикс.

— Боюсь, что Пруденс не удастся с ним совладать. Кристофер твердо намерен продолжить отношения... однако невозможно не признать, что он совсем не такой, каким был прежде. А Пруденс не хватит ума, чтобы это осознать. Как бы он не доставил очаровательной куколке множество настоящих, а не игрушечных неприятностей.