Больше того, он обвиняет кобылу в непростительном, постыдном легкомыслии и нежелании должным образом охранять собственную добродетель.

Неужели действительно думаете, что заслужили место в аду? Я в ад не верю; во всяком случае, после смерти. По-моему, люди собственными руками создают ад здесь, на земле.

Пишете, что того человека, которого я знала, больше не существует. Единственное, что могу сказать в утешение: как вы ни изменились бы, дома вас всегда встретят с радостью. Спокойно выполняйте долг. Если считаете нужным, спрячьте на время чувства и заприте дверь на замок. Верю, что когда-нибудь мы вместе выпустим их на волю.

Искренне ваша,

Пруденс».

Еще ни разу в жизни Беатрикс никого намеренно не обманывала. И сейчас она с радостью поставила бы в конце страницы собственное имя. Но обидные, пренебрежительные замечания прочно врезались в память. Разве захочет мистер Фелан читать письмо от «странной» Беатрикс Хатауэй? Ведь сам он написал прекрасной златокудрой Пруденс Мерсер и ждал от нее ответа. И все равно: лучше так, чем никак. На войне человеку дорого каждое доброе слово, ценно любое проявление внимания.

Солдату необходимо знать, что кто-то о нем думает.

Случилось так, что, прочитав письмо Кристофера, Беатрикс поняла, что задумалась всерьез и надолго.

Глава 2"

"Ближайшее ко дню осеннего равноденствия полнолуние принесло сухую, ясную погоду и позволило арендаторам и работникам поместья Рамзи собрать невиданный урожай. Как и все обитатели Гемпшира Беатрикс с головой окунулась в хозяйственные заботы и в подготовку традиционного осеннего празднования. На просторной лужайке перед господским домом словно по волшебству выросли столы с щедрым угощением и возникла просторная танцевальная площадка. Всего собралось больше тысячи гостей: арендаторы, слуги, жители окрестных сел и поместий.

К огромному разочарованию Беатрикс, любимая подруга Одри Фелан приехать не смогла, так как Джон простудился и отчаянно раскашлялся. Она осталась дома, чтобы лечить мужа, но прислала записку: «Доктор оставил нам лекарство, которое уже заметно помогло, но предупредил, что для полного выздоровления необходимо лежать в постели».

Ближе к концу ноября Беатрикс решила навестить Одри и отправилась в Фелан-Хаус. Дорога лежала через лес, густо заросший старыми, покореженными долгой жизнью дубами и раскидистыми, уверенными в собственном незыблемом величии буками. Темные ветви деревьев покрылись инеем; казалось, кто-то окунул их в сахарную пудру. Солнце робко пробивалось сквозь пелену облаков, и в янтарных лучах изморозь вспыхивала разноцветными искрами. Теплые полусапожки придавали уверенности, и Беатрикс смело ступала по замерзшей земле, надежно укрытой толстым слоем сухих листьев и теплого, словно овечье одеяло, мха.