— запнулась, но сразу поправилась: — есть сын… Алексей?

Женщина выронила пакеты из рук, побледнела и выпалила:

— Кто вы? Что вам нужно? Зачем вы пришли? Откуда вы узнали… — А потом вдруг расплакалась.

Сердце сжималось, мне было бесконечно жаль эту несчастную женщину, ведь она — теперь я знала это наверняка — не продавала своего сына. Я встала с лавочки и обняла ее, прошептала:

— Он жив… Ваш сын жив!

Зуева посмотрела на меня с недоверием, но я продолжила:

— Давайте пройдем в дом, я всё расскажу!

Возможно, уговорить ее мне помог живот: Наталья Вячеславовна не ожидала подвоха от глубоко беременной девушки.

А в доме за чашкой чая я рассказала ей о том, что ее сын — успешный красивый мужчина, что он многого добился в жизни, правда, всю жизнь считал, что его мать отказалась от него, продала за большие деньги.

Наталья Вячеславовна подтвердила мою теорию: буквально за неделю до трехлетия Лёшу украли с детской площадки. Она всю жизнь искала его, оббивала пороги инстанций, но сын как сквозь землю провалился. Так и жила одна потом, дав зарок больше не рожать и замуж не выходить.

— Я знала, что это отец Лёши его украл… Но доказать не могла. Да и что я о нем знала? Только имя и фамилию — Антон Николаев. Как потом оказалось, фамилия и вовсе ненастоящая была, документы поддельные. Он несколько недель жил в гостинице в Хадыженске, где я работала горничной. Я влюбилась как девчонка! Он так красиво ухаживал, пел о любви… А когда я забеременела, сказал, что купит ребенка, когда я его рожу. Конечно, я отказалась и переехала в Апшеронск, думала, что не найдет меня там. Нашел…

— Я не смогу вам вернуть потерянные годы, но Лёша должен знать правду! Я организую вам встречу в субботу вечером, приезжайте к нам в гости, всё устрою, — сказала я.

Мы обсудили детали, обменялись номерами телефонов, и я уехала домой в отличном настроении.

***— Лера, у нас сегодня не ужин, а банкет, — сказал мой иннифер, входя в столовую и намереваясь сесть за стол.

— Ну… Если честно, то мы ждем гостя. Точнее, гостью, — улыбнулась я, а в это время раздался звонок в дверь.

Лёша поднял бровь — гости без его ведома ожидались в этом доме впервые.

Я пошла к двери, муж следом.

Через несколько секунд я уже впустила Наталью Вячеславовну в дом. Она тепло мне улыбнулась, мы обнялись, и тут она увидела стоящего в нескольких шагах Алексея.

С ее лица схлынула кровь, а по щекам потекли слезы. Она пронзительно закричала:

— Лёша, Лёшенька! Сыночек мой!

А потом кинулась к нему, упала на колени, обняла его за ноги и запричитала:

— Живой, живой! Родненький мой, кровиночка моя!.. Живой…"

"А мой иннифер застыл как истукан, лицо каменное, плечи напряглись.