С уровнем ее везучести могло случиться всё что угодно.

Мое сердце забилось в бешеном ритме. Еще никогда в жизни я не чувствовал себя таким беспомощным, как в эту самую минуту, когда Виктор делал моей хранительнице искусственное дыхание. Мне рычать хотелось от этого ужасного бессилия, злости и… ревности?

Определенно ревности! Я ревновал как безумец. Изо всех сил боролся с собой, чтобы не отшвырнуть Виктора от Валерии, не набить ему рожу, хотя и понимал — он спасает мою хранительницу и мою жизнь. О, как же я ему завидовал в тот момент. Безумно завидовал, что он мог касаться ее, целовать, пробовал на вкус ее губы!

Я громко выдохнул, когда Валерия сделала вдох, закашлялась.

— Всё в порядке, босс, — объявил Виктор.

— Ни черта не в порядке! — проскрежетал я зубами.

Глава 52. Большие чувства

Алексей

— Что ты хочешь? Кофе? Чай? — предложил я хранительнице.

После того как мы вытащили ее из бассейна, выяснили, что у нее резко упало давление. Это и вызвало обморок. Хорошо, что я был рядом. Теперь ей в бассейн без меня или охранников ходить запрещалось.

Я позвал ее на кухню что-нибудь перекусить, согреться, а то, несмотря на то, что Валерия была закутана с ног до головы в теплый махровый халат, всё равно постукивала зубами.

— Можно какао? — попросила она, продолжая прятать подбородок и даже нос в белую пушистую ткань.

Сидела за столом, нахохлившись, как воробей. Мокрые волосы всклокочены, ужасно бледная после обморока. А мне казалось — я милее создания не встречал. Всё-таки она — потрясающе красивая женщина.

Захотелось подойти, обнять, прижаться губами к ее лбу или щеке… без разницы куда поцеловать! Просто прикоснуться к ней. Как вспомню, с какой охотой Виктор делал ей искусственное дыхание, так сразу хочется прибить его.

На месте Виктора должен быть я… Я должен был вылавливать Валерию из бассейна, спасать ей жизнь, потом обнимать, успокаивать. Я! За те недели, что я старался заслужить ее любовь при помощи разных советов Златы, мое Злоключение могла бы и влюбиться… Почему нет? Почему с ней всё так сложно?

Главное — почему я так гадко себя чувствовал?

Ревновал ее, скучал по ней, так хотел физического контакта, что впору стонать в голос. Это что же получается, я ее… полюбил?

Попробовал на вкус это слово и понял: так и есть. Пытался влюбить ее, а влюбился сам. Дурак, кретин, идиот! Как так вышло, я решительно не понимал. А ей, похоже, и невдомек, и ответных чувств никаких, по крайней мере, никакого интереса она ко мне как к мужчине за всё время нашего общения не выказала.

«Вдруг просто постеснялась?»

Я схватился за эту мысль как за спасительную соломинку.

Лично сварил для нее какао, поставил перед ней кружку, сел рядом.

— Скажи мне, — обратился к ней ласково, преданно заглянул в глаза.