Столы и стулья были старыми, но крепкими, а ерзающие по стульям зады отполировали их до блеска.

Для всеми почитаемого преподобного Силвейна был зарезервирован стол у камина. Элайза села вместе с ним и его женой, окруженная смехом, звоном бокалов, многоголосием и топотом ног, – весь этот шум был реакцией на музыкантов, игравших в углу чудесную народную музыку.

Когда они вошли, Шеймус был поглощен джигой – его голова была откинута назад, а рука со смычком так и мелькала в воздухе. Закончив играть, он яростно мотнул головой и развел руки со смычком и скрипкой в стороны, как это делают завершившие выступление акробаты.

Веселье становилось еще более шумным, все выкрикивали свои заявки. Шеймус указал смычком на кого-то в толпе, и все хором попросили исполнить что-то, только Элайза не поняла, что именно. Но как только песня началась, она сразу ее узнала.

Голос Шеймуса перекрыл общий шум, а вскоре все замолчали, увлеченные его пением."

"Что для меня этот скучный город?Робина нет рядом.Что бы я хотел здесь увидеть?Что бы хотел здесь услышать?Где же радость и веселье,Превращавшие этот город в рай на земле?О! Они все улетели отсюда с тобойРобин Адэр!Робин Адэр… Забавно, но по звучанию это имя немного схоже с именем Филипп Ла Вей.

Шеймус пел дальше, но Элайза не слышала больше ничего, кроме этого имени.

– Кажется, мне нужно подышать свежим воздухом, – сказала она викарию и его жене. Не успели те ответить, как Элайза быстро отодвинула стул, пробралась сквозь толпу, распахнула дверь, вышла и прислонилась к стене трактира, наслаждаясь благодатной, бесконечной тишиной.

Она вдохнула.

И выдохнула.

Небо было полуночно-синего цвета, а звезды – серебряными. От ее дыхания в воздухе плыли маленькие белые облачка.

Вдруг чья-то фигура появилась перед ней в темноте.

– Небо полуночно-синего цвета, миссис Фонтейн.

Это был Шеймус.

Элайза улыбнулась:

– Ливреи будут просто великолепными. Еще раз спасибо вам, мистер Дагган. Я как раз раздумывала о том, как раздобыть чулки для двух высоких лакеев. Они же такие дорогие.

Шеймус прислонился к стене рядом, держа в руке скрипку.

– О, не думаю, что вы поразмыслить о чулках вышли сюда. Там такая оживленная публика. Добрые друзья, хорошая музыка, лучший во всей Англии эль.

И все же вы предпочли одиночество, миссис Фонтейн, здесь, наедине со звездами.

Элайза вздохнула:

– Вы действительно очень хорошо играете, мистер Дагган.

– Да, – без ложной скромности согласился Шеймус. – Вы были тронуты моей музыкой?

– Конечно, но не по той причине, на которую вы надеетесь. – Эти слова прозвучали более жестко, чем она хотела.

Наступило молчание.

– Во мне гораздо больше хорошего, чем считают люди, миссис Фонтейн, – тихо сказал Шеймус.

Элайза поняла, что задела достоинство Шеймуса Даггана.