– Такие, как она? – переспросил он, как будто она говорила с ним на не совсем непонятном языке. – Должен признаться, я никогда не встречал таких, как она.

Его все сильнее охватывало раздражение.

– Святые небеса! Я тоже! – передернув плечами, гордо проговорила Александра, обладавшая не только красотой и девственностью, которые она могла предложить мужчине, но и огромным, накопленным поколениями ее семьи состоянием. – По крайней мере, она на время нашла себе место здесь. Полагаю, все мы со временем находим себе место."

"– Да, все мы находим себе место, – очень медленно, с иронией произнес Ла Вей. – Как приятно узнать, что вы столь же мудры, сколь и красивы, Александра.

Поскольку этот комплимент никак не вязался с тоном ла Вея, леди Придо повернулась и вопросительно посмотрела на него, склонив голову.

Она приоткрыла рот. Потом закрыла его.

– Вы слишком добры, – сказала она. Воспитание позволяло ей дать ему возможность сомневаться.

Миссис Фонтейн никогда бы не позволила себе этого.

Филипп был достаточно тактичен, чтобы почувствовать себя смущенным. Он посмотрел на Александру – на ее милое и такое знакомое лицо. Ее ответы и мнение были легко предсказуемы, и все это вместе почти утешало.

Есть своя красота в традициях и обязанностях, в ритме и ожиданиях. Когда твоя жизнь включает головорезов, прячущихся за углом, пиратов, карабкающихся на палубу корабля под прикрытием утреннего тумана, твоих родных на гильотине, когда твоя удача зависит от того, какой стороной упадут кости и не утонет ли твой корабль, прежде чем будет продан груз, предсказуемость порой успокаивает.

Его чувства нельзя сжать и растянуть, как мышцы раненой руки. Возможно, это и к лучшему. Возможно, женщина может неестественно смеяться и целовать его так, что он раскрывается от ее поцелуя, обнажая новые, незащищенные пласты собственной личности, о существовании которых он и не подозревал. И каждый из этих слоев болезненно чувствителен. Но эти ощущения не могут ни на что повлиять.

– Ночное небо везде красиво, даже в таком скучном месте, как Пеннироял-Грин, – тихо сказала Александра.

Ла Вей вздрогнул и посмотрел на звезды. Он всегда легко поддерживал разговор, но сейчас молчал.

Он должен уехать отсюда. Пеннироял-Грин – не его среда обитания. Неудивительно, что он потерял свой путь. Здесь у него нет штурвала, и он чувствует себя как на тонущем корабле.

– А что может лучше подойти леди Придо, парижскому бриллианту, чем небо в алмазах, – машинально произнес он.

Такого Филиппа она узнавала и всегда знала. Александра загадочно улыбнулась, сверкнув белыми зубами в темноте, а он приподнял ее руку в перчатке, чтобы поцеловать воздух над костяшками пальцев.

Все это напоминало чтение пьесы по ролям.