– В машину!

Фары у легковушки вспыхнули, громко завелся мотор, передняя дверца широко распахнулась, запуская в салон морозный воздух, и водитель, явно заскучавший в одиночестве, задиристо поинтересовался:

– Еще один дезертир? Басманов, где ты их находишь? У тебя на них просто нюх!

Ушастый распахнул заднюю дверь и угрюмо произнес:

– Пролазь!

Михаил шагнул в прокуренный салон, сел на сиденье и почувствовал, как холод замерзшей кожи проникает через его одежду, добирается вовнутрь тела. Впереди – неизвестность. Это был шаг в бездну, который во многом определит его судьбу и который он не мог не совершить.

Неожиданно вспомнился случай, произошедший с ним в детстве, когда он гостил у бабушки в Ставрополье. Местные мальчишки целые дни проводили на речке, где главным развлечением были прыжки с крутого откоса в стремнину. Река, сдавленная по обе стороны высокими берегами, ускоряла и без того бурный поток, подхватывала прыгавших мальчишек и несла на середину течения, к месту, где вода разливалась раздольно и широко.

Подражая старшим мальчишкам, Михаил забрался на самый косогор, чтобы так же ловко, как и они, сигануть в стремительный омут.

Но как только он подошел к краю обрыва, так тотчас осознал, что высота огромная, и вряд ли у него хватит духу, чтобы совершить решающий шаг. С пляжа на него посматривала ребятня и ждала, когда он, наконец, сподобится прыгнуть за остальными, так что уйти он тоже не мог, иначе станет всеобщим посмешищем, чего никогда не сумеет пережить. А значит, просто нет другого выхода, как только сигануть со всего разбега в бурлящую воду. Оттолкнувшись от берега, Михаил закрыл глаза и полетел вниз. Тот полет ему казался бесконечным (возникло ощущение, что он до скончания века зависнет где-то между небом и землей). А когда стукнулся об воду, подняв целый столб воды, осознал, что жизнь продолжается, и он совершил небольшой подвиг, преодолев себя, после которого другие преграды покажутся ему просто крохотными.

Вот и сейчас, как в далеком детстве, он стоял на том же самом обрыве и осознавал, что непременно сделает этот шаг, пусть даже он станет для него последним.

В салоне, по обе стороны от него, крепко стиснув плечами, расположились красноармейцы.

Младший сержант занял командирское место рядом с водителем и, достав кисет, вышитый бисером, весело произнес:

– Это в прошлый раз мне все дезертиры попадались, а сейчас целый шпион! Сам сдался, наверное, эту гадину совесть замучила.

Аверьянов благоразумно промолчал – не тот случай, чтобы вступать в прения.

– Да посмотри на его рожу! Разве у такого совесть есть? – засомневался водитель.

– Давай езжай в комендатуру, оформим пока. А там пускай с ним военная контрразведка разбирается.

Глава 10.