В это мгновенье имя прозвучало особенно тепло, мягко, искренне. Язык снова проник в глубину ее естества, и она распалась на части, отчаянно вцепившись в волосы любимого и издав истошный вопль.

Гаррет поднялся и принялся жадно целовать в губы."

"– Кто бы мог предположить, что окажешься крикуньей? – проговорил он, на миг отстранившись, чтобы отдышаться.

– Поверить не могу в то, что ты только что сделал… в то, что я ощутила.

– Открою страшную тайну: ты еще не ощутила и половины.

По телу пробежала дрожь.

Рот спустился к груди и снова принялся дразнить, ласкать, играть – до тех пор, пока Джейн снова не прогнулась и не вцепилась в волосы.

– Апплтон!

– Не соизволишь ли называть меня по имени? Хотя бы в постели? – раздражение в голосе смешалось с вожделением.

– Гаррет, – послушно исправилась Джейн.

Он застонал и снова погрузил палец в горячую влагу.

– Господи, да! – раздался новый крик, но Гаррет успел погасить его поцелуем.

Палец продолжал равномерное круговое движение, и теперь уже бедра раскачивались в том же ритме.

– Гаррет, я…

Не болтай. Просто ощущай, что происходит.

– Слишком много впечатлений. – Бедра снова поднялись. Сейчас она превратилась в марионетку, послушную воле хозяина.

– Это невозможно.

Джейн прижалась лбом к его лбу.

– Что ты делаешь?

– Прекрати болтать.

– Скажи.

– Хочу, чтобы ты снова достигла блаженства.

Глаза закатились. Палец продолжал творить чудеса. Любимый точно знал, где прикоснуться, как и с какой силой. Бедра двигались по его приказу. Она рыдала на его плече и с трудом сдерживалась, чтобы не укусить.

– Пожалуйста, – взмолилась сквозь слезы. – Пожалуйста.

– Пожалуйста, кто? – яростно прошептал он на ухо. – Назови по имени. – На помощь одному пальцу подоспел второй, и Джейн снова рассыпалась на мелкие кусочки.

– Гаррет, – успела воскликнуть, погружаясь во тьму. – О, Гаррет!

Несколько мгновений Гаррет лежал неподвижно, прижимая к груди любимую и довольно улыбаясь. Он никогда не был тем циничным распутником, которым его считали в свете, но этой ночью искренне гордился накопленным опытом. Они еще не любили друг друга по-настоящему, а Джейн уже дважды испытала оргазм. Брачная ночь удалась на славу.

Предстояло еще многому научить молодую жену. Мужское естество разрывалось от напряжения и рвалось в бой. Хотелось пронзить ее насквозь, но так, чтобы не напугать.

Джейн оказалась неповторимо прекрасной. Гаррет с трудом пережил тот момент, когда она снимала сорочку, но сумел совладать с вожделением и сдержался. Фарфоровая кожа. Полная, округлая, безупречно красивая грудь. Тонкая талия, соблазнительно широкие бедра. А попа… ах, эта великолепная попа! Поэт описал бы ее красоту вдохновенными стихами.