«Вот и нечего туда лезть! Между прочим, она тебя и не приглашала!»

Кнуров уволился в запас, когда приперло совсем уж по самое «не могу!» – вот именно по это самое он и не мог видеть и терпеть – глупые, преступные приказы, обусловленные высокой политикой, а чаще просто тупостью и бздением штабных начальников или большими деньгами, не мог видеть, как из-за этого гибнут молодые пацаны и разваливается армия. И много-много всякого дерьма той же направленности, о котором ни вспоминать, ни думать не хочется и тем паче становиться участником.

Уволился сразу, не рассуждая."

"После одного из инцидентов с таким вот дерьмом штабным, хотя и прекрасно понимал, что для него нет ни места, ни какого-либо дела на гражданке. Он ничего другого не умел и при любых условиях оставался «спецурой» с подготовкой, закрепленной на уровне рефлексов и интуиции.

Да и хрен с ним, хоть дворником пойду, решил Кнуров. Но уйти в дворники ему не дали. Ринк встретил Серегу на выходе из «заведения» уже вольной птицей и забрал к себе работать.

К слову сказать, через фирму Антона прошли все, кто когда-то находился под его командованием или служил с ним вместе и ушел на гражданку. Кто остался работать у него же, кто, перекантовавшись первое время, подыскивал другое место, поспокойней, и уходил, а кого Ринк и сам турнул по разным причинам.

Антон с Мишкой к тому времени, когда пришел Сергей, уже поставили свою фирму на ноги, и он с удовольствием впрягся в дело.

Через пару лет они поняли, что имеют как бы два направления – то, чем занимались Антон с Мишкой, по большей части охрана и спецохрана, системы безопасности, а тот отдел, который возглавлял Кнуров, специализировался в основном на финансово-банковских кражах и аферах, активно используя новые технологии. А как нынче без них-то?

Сели они как-то вечерком втроем в кабинете у Ринка, посовещались и решили, что нужна отдельная фирма, специализирующаяся на кнуровском направлении. Вот тогда он и взял кредит, занял у мужиков денег и создал свое агентство. Работал как каторжный, почти не спал полгода, начав с полуподвального помещения на две комнатушки и двух подчиненных. Но он это сделал!

Отдал долги, встал на ноги, заработал серьезное имя и репутацию и клиентов приобрел непростых. А еще приходящую иногда, тяжелую, щемящую тоску о том, что в жизни ничего не исправить, не перерешать. Друзей, полегших в чужих странах, не воскресить, и нет и не будет у него никогда того, что есть у Антона и Мишки, – родной, близкой и любимой женщины, чтобы все понимала и чувствовала тебя настоящего.

Такая тоска притягивает, как магнит, собирая все потери в жизни, ошибки и упущенные возможности, и они встают перед тобой, как обвинители на суде.