Нежные прикосновения его рук обмывали мое тело, потрясённое умелыми мужскими ласками.

Вернувшись в постель, Антон крепко прижал меня к себе, ласково гладя по животу. Я не заметила, как провалилась в сон.

Проснувшись утром, рукой потрогала место, где спал Львинский. В постели его не оказалось. Непрошеные дурные мысли полезли в голову, сея сомнение в правильности нашей ночи.

«Поиграл и бросил, глупая», — усмехался внутренний голос. «Явно побежал заказывать билеты обратно в Россию, лишь бы поскорее от тебя избавиться».

Червяк обиды начал прокладывать свои ходы в взволнованной душе, вызывая удушливое чувство разочарования.

«Вчера мне на секунду показалось, что его чувства родны с моими… Но, видимо, я ошиблась».

Встав с кровати, собрала разбросанные вещи и быстро оделась.

— Доброе утро. — ласковый голос Антона послышался со стороны двери. — Ты куда-то собралась?

Я опешила, оглянувшись на него. Взъерошенный, в мятой футболке и джинсовых шортах, Львинский стоял с подносом в руках, на котором стояли две кружки, стакан с соком и свежеиспечённые круассаны. Я первый раз видела его в таком неидеальном виде.

— Я подумала, что ты пожалел о нашей ночи и сбежал. — замявшись, все-таки ответила я.

Антон с осуждением посмотрел на меня исподлобья. Поставив поднос на прикроватный столик, он подошёл ко мне, заключив в кольцо своих объятий.

— Вот, когда не надо, ты чересчур умная, Вероника Юрьевна. — он мимолетно улыбнулся, прикоснувшись губами к моему лбу. — А когда надо, то дура дурой.

— Эй! — я стукнула его ладонью по плечу, показывая свое недовольство.

— Тем более, если бы я сбежал, ты бы меня из под земли достала и по-меньшей мере четвертовала.

 — его уголок губ поднялся вверх, но заметив мой грозный взгляд, Антон добавил. — Ну вот попробуй сказать, что я не прав.

— Попробую. — запротестовала я, вырываясь из его объятий. — Больно ты мне нужен. Заносчивый, высокомерный, непроходимый…

— Ах так! — Львинский не дал мне закончить, сгребя в охапку, повалил на постель.

Его умелые пальцы находили уязвимые точки на моем теле, щекоча их, что приводило к истеричному смеху и просьбам отпустить. Но Львинский был не из тех, кто моментально подчинялся просьбам девушек, поэтому ещё несколько минут агонии выбили меня из сил.

— А теперь давай завтракать. — как ни в чем не бывало он слез с меня и принёс поднос. — Не знал, что ты больше любишь, поэтому взял чай, кофе и свежевыжатый апельсиновый сок.

— Я хочу кофе, — лукаво улыбнувшись, ответила я. — Ночь выдалась бессонной.

— Мне тоже чайка спать мешала. — издевательски усмехнулся он. — Так кричала, что уши закладывало.

Тихонько боднув его плечом, смущенно отпила удивительно вкусный кофе.