Толик взвыл и выпустил меня из захвата, и я помчалась в подъезд, краем уха слыша вдогонку:

— Вот тварь! Бешеная!

Молниеносно сунула ключ в замок добротной железной двери, пара секунд и я дома. Запираю дверь на засов и устало приваливаюсь к ней спиной, выдыхая:

— Де! Я дома!

Дедушка никогда не спит, если я на работе. Сидит у телевизора и бдит.

— Опять эти ироды к тебе цеплялись, — вместо приветствия прокаркал дед, шаркая по коридору тапками.

— Нет, — с трудом выдавливая улыбку, вру я, — Поболтали немного.

Если сказать правду — дед достанет свое охотничье ружье и это может кончиться печально не только для Толика, но и для нас с дедом, потому, как разрешения у моего дедушки на ружье отродясь не было.

Николай Иванович подозрительно смотрит на меня из-под лохматых седых бровей, наверняка догадываясь, что я его обманываю и что бы разрядить обстановку, я достаю из-за пазухи своих найденышей и с улыбкой показываю.

— Глянь, что я у мойки нашла. В коробке выбросили на мороз. Представляешь?

Дед смотрит на меня, потом на котят и с тяжелым вздохом качает головой, совсем не разделяя моей радости.

— И на кой ты их принесла. Все равно помрут.

— Не помрут, — заверила я, быстро избавляясь от верхней одежды, — Пошли молоко греть.

Дед скептически посмотрел на меня, но все же поплелся на кухню ставить кастрюлю с молоком на плиту.

— Сейчас мои маленькие, — ворковала я, проверяя все ли нормально перенесли путешествие у меня за пазухой.

Живые красавчики! Серенькие лишившись моего тепла запищали, а белый задира учуяв новую незнакомую поверхность воинственно зашипел.

— Ух, какие мы грозные, — пожурила я, — Ну, как давай попробуем молочко.

Достала из аптечки пипетку и принялась за кропотливую работу — кормление котят.

Бедняжечки как почуяли молоко так сразу за пипеткой чуть не в драку и без разницы, что молоко коровье магазинное. Жрать-то охота!

Минут через сорок, все испачканные в молоке, но вполне себе довольные жизнью кошаки, свернулись в единый клубок на дне картонной коробки, куда мы с дедом пристроили старую шапку-ушанку, которую только по чистой случайности не догрызла совдеповская моль.

В квартире у нас зимой было довольно прохладно. Батареи старые, сквозь щели в деревянных окнах надувает, хотя мы с дедом их старательно заклеиваем и замазываем.

Поставила коробку ближе к батарее и уселась на табуретку, устало потирая глаза.

Дед хлопочет у плиты с поздним ужином, я грею руки о кружку чая, а за окном валит белый пушистый снег большими ватными хлопьями.

Я на мгновение переношусь на десять лет назад, когда была жива бабушка, и мы так же сидели на этой самой кухне, за этим самым столом. Она варила нехитрый постный суп, а мы с дедом играли в карты.