Я как раз натирала полиролью торпедку, когда появилась Карина и зло прищурившись, спросила:

— Вы еще не все? Гарик, почему они у тебя работают как сонные черепахи?

Шеф ничего не ответил, а мы, переглянувшись с Мариной, что в этот момент натирала капот и, вероятно, подумали об одном и том же: нужно непременно отомстить выдре, ибо нет на свете лучше счастья, как восстановленная справедливость.

Я в раскоряку выползла из тесного салона спортивной тачки и взялась за кёрхер — типа переставить на другое место.

И тут усп! Небольшая струя воды под напором бьет прямо под ноги Карине, которая с визгом отскакивает.

— Ой, простите! — делаю самые четные глаза, — Я не хотела.

— Дура! Ты мне все сапоги промочила, — глядя на свою испорченную замшевую обувь рыкнула блондинка, — Теперь сушить придется.

Выдра яростно хлопнув пластиковой дверью вылетела из бокса. Гарик потрусил следом.

А мы с Маринкой предвкушающее улыбнулись, в синхронном жесте потирая ручки.

— Ну, и? — поиграла бровями я, многозначительно глядя на напарницу.

Марина выпрямилась и, состроив чинную моську любезно поинтересовалась:

— А не соизволите ли вы Маргарита отобедать со мной селедочкой под шубкой?

— С превеликим удовольствием! — в тон ей ответила я и ногой отодвинула мешающийся кёрхер.

Пока Гарик и Кариной занимались жизненно важным делом — сушили сапоги перед обогревателем, мы с Маришкой не отставали и плотно так пообедали наивкуснейшим салатиком.

Наелись, а потом подумали, что как-то некрасиво с нашей стороны будет не угостить нашу достопочтенную Выдру.

Сказано — сделано!

Пока я стояла на шухере, Маришка быстро положила остатки селедки под шубой на салфетку, а ее в небольшое углубление под водительским сиденьем спорткара. Машину Выдра хранит в теплом гараже. Интересно сколько понадобиться времени салату, что бы завонять?

В коридоре послышались шаги Гарика и цокот каблучков.

— Пока, любимая, — радостно оскалился Гарик, видать достала его благоверная до печенок, — Постараюсь приехать пораньше.

Карина одарила его таким взглядом, что, на мой взгляд, Гарику лучше поехать переночевать у мамы, и была такова. Только взвизгнули покрышки колес по асфальту.

— И за что вы ее любите, Гарик Артурович? — меланхолично поинтересовалась я, глядя вслед красной машине.

Гарик подумал, почесал затылок и ответил:

— Любят, Ритусик, не за что-то, а вопреки! — и с этими словами наш армянский философ ушел к себе в кабинет, оставив нас с Маринкой обслуживать машину нового клиента.

Остаток рабочей смены пролетел незаметно. Усталость давала о себе знать и, осознание, что сейчас еще нужно каким-то образом успеть купить платье, причесаться и как-нибудь накраситься, совершенно не радовало.