Дед смотрит грозно, как никогда на него не глядел родной отец и каждом его жесте забота.

Настоящая. Искренняя.

И огромное желание помочь детям. Пока жив. Пока есть силы.

— И чем же этот…м-м-м…Василий занимается? — переведя дух спросил Лекс.

— Чем-чем, — замялся дед, — Бандит он…в законе. Всю местную швоблу в кулаке держит. С губернатором за ручку здоровается и в бане у него парится.

— Очаровательно…, – других слов не было, — И где ж этот папашка все эти годы был, когда вам с Риткай есть было нечего. Нафига она по три смены вкалывает.

— А потому, что нам с внучкой награбленного и чужого не надо! — с достоинством рыкнул дед, — Его черти где все эти годы носило, а потом объявился, как принц на белом коне. Мамашка ее уже тогда в столицу свентила, прости Господи. Этот на порог заявился, весь из себя дельный. Ритка тогда еще в школу ходила. Вот, я ему пинка вставил и выгнал взашей. Дочь надо заслужить. Какой из него отец, когда дитё без него выросло?

— Санта-Барбара, блин, — высказался Громов, — И что же вас заставило изменить свое мнение. Сами же пошли на поклон.

— Я, во-первых у него не деньги пошел клянчить, а за зятя попросить. А во-вторых пускай чуть напряжет свой зад за все эти годы. Я за банты и заколки для Ритки не стал бы унижаться. Без них деваха выросла лучше всех. А ваше с ней будущее — это совсем другое. Если я вам не помогу, то кто?

— Ритка знает?

— Упаси Боже. Нет, конечно.

Лекс потоптался на месте, подумал, почувствовал, что курить захотелось, достал сигареты и предложил деду.

Тот взял, прикурил, закашлялся.

— Сто лет этой дряни в рот не брал.

Они еще немного постояли и перед тем, как идти в квартиру Лекс повернулся к деду.

— Спасибо, Николай Иванович. Рите очень с вами повезло. Вы настоящий ее отец.

Дед ничего не ответил, только хлопнул мужчину по плечу и вошел в прихожую.

Тут же из кухни появилась рыжуля, вытирающая руки полотенцем. Перевела взгляд с одного мужчины на другого и хмыкнула:

— Секретничали? Пойдемте я вас картошкой жареной накормлю.

ЭПИЛОГ

Март в этом году выдался не только очень теплый, но и невероятно насыщенный.

Одним из самых грандиозных перемен стало то, что я все-таки уволилась с мойки. Гарик по этому случаю закатил такую гулянку, что я до сих пор мучаюсь вопросом: то ли он так опечалился то ли, то ли наоборот сильно обрадовался."

"Хотя Гарику сейчас не до меня. Его любимая Кариночка решилась родить ему сыночка, и теперь они на пару мотаются по перинатальным центрам, ибо естественны путем завести детёнка у них не выходит.

Гарик послушно таскается за женой, а сам коровьими глазами смотрит на Маришку, которая постройнела, похорошела на новой должности. И вообще стала свободной женщиной с собственной жилплощадью.